Онлайн книга «Полет в неизвестность»
|
На аэродроме Риббентропа встречали улыбавшийся народный комиссар иностранных дел СССР Молотов, ряд советских военачальников, германский посол граф фон Шуленбург[50]. Рейхсминистр с Молотовым под звуки военного оркестра обошли строй почетного караула, затем вереница лимузинов увезла всех прибывших и встречавших в Москву. Экипажи самолетов вместе со мной остались на аэродроме, осмотрели машины, прибрали салоны и решили перекусить. Продуктов оказалось в таком достатке (благо об этом позаботились в Кенигсберге), что остались две полные корзины колбас, ветчины, пирожных, шоколада. Я велел все это передать помогавшим нам советским механикам, но они вежливо отказались, тихо сказав о строгом запрете принимать подарки от немцев. Когда машины были загнаны в ангары, мы оставили корзины на полу, а утром обнаружили их пустыми. Я и командиры экипажей остановились в резиденции германского военного атташе полковника Кестринга, который накормил нас прекрасным обедом и выдал по 200 рублей карманных денег. Затем в сопровождении сотрудницы военного атташата мы совершили автомобильную экскурсию по Москве. Нам показали Кремль, Красную площадь, прекрасные виды города с Воробьевых гор, а затем привезли в германское посольство. Там состоялся товарищеский ужин, в котором принимал участие и Генрих Гофман. Застолье затянулось до полуночи, когда Гофмана немедленно вызвали в Кремль. Ему поручили снимать заключительные переговоры Риббентропа со Сталиным и Молотовым, а также подписание знаменитого Пакта о ненападении между Германией и СССР. Я очень переживал за Генриха, ведь он уже порядочно набрался и держался на ногах весьма неуверенно. Но я ошибался, он сделал серию прекрасных, вошедших в историю снимков, и очень этим гордился. Конечно, я не мог участвовать в переговорах, не был свидетелем подписания Пакта. Но все, что поведал мне Гофман, я сейчас расскажу. Гофман, как бы это мягче сказать, слыл большим ценителем разнообразных спиртных напитков, отдавая предпочтение крепким. Так вот, когда мы вылетели в Москву и приземлились в Кенигсберге для дозаправки и погрузки продуктов питания, Гофман разузнал, что в отеле, где мы остановились переночевать, только открыли новый бар «Немецкий дом». Такую возможность Генрих упустить не мог и, прихватив с собой добрую половину делегации, всю ночь напролет веселился в баре с дипломатами и военными. Прямо из бара вся эта компания приехала в аэропорт и шумно погрузилась в самолет. Риббентроп был в бешенстве. В салоне моего самолета он наорал на своих подчиненных и пригрозил им увольнениями после завершения московской миссии. Гофман терпеть не мог Риббентропа (рейхсминистр платил Гофману тем же), который категорически отказался включить лучшего фотографа Германии в состав делегации, заявив, что он взял своего фотографа, господина Лаукса. Только вмешательство фюрера, давшего Гофману поручение передать Сталину его личные симпатии, обломало рога рейхсминистру. Так вот, Гофман, совершенно не державшийся на ногах и уютно устроившийся в кресле, проскрипел пропитым голосом: — Господин рейхсминистр, хватит орать, вы мешаете мне и этим достойным господам, всю ночь пившим за здоровье фюрера, отдыхать. Риббентроп сконфузился и, пораженный наглостью Гофмана, нервно уселся в кресло и не проронил ни слова во время полета. Гофман, удовлетворенный афронтом рейхсминистра, крепко уснул и проспал весь полет. |