Книга Полет в неизвестность, страница 39 – Сергей Трифонов

— Господин майор, а нельзя ли снять наручники? Бежать я все равно не смогу.

Майор кивнул, сержант снял наручники.

Миш потер запястья и, не задумываясь о последствиях, по-детски искренне брякнул:

— Так я ведь ничего не знаю, господин майор, я ведь простой связист, сидел в своей радиорубке, даже спал там же. Выходил только в столовую, душ и туалет.

Не успев договорить последние слова, Миш слетел со стула от удара в голову справа. Он медленно встал на карачки и потряс головой. Подняться он не мог. Сержант легко, словно куль с мукой, подхватил его под мышки и усадил на стул, положив руку на плечо Мишу, чтобы тот вновь не упал.

— Ответ неверный, дорогой Миш. К Бауру мы еще вернемся. Что вы знаете о смерти Гитлера?

Миш поерзал на стуле, потер ладонью ушибленный висок, утер рукавом нос.

— Знаю, господин майор, что он то ли застрелился, то ли отравился. Всякое про него болтали. А потом якобы его и его супругу, госпожу Гитлер, сожгли эсэсовцы во дворе рейхсканцелярии.

Молодой капитан подошел вплотную к Мишу и, покачавшись с носков на каблуки сапог, нанес молниеносным движением удар в глаз. Миша отбросило назад, он опрокинулся вместе с тяжелым стулом и жалобно застонал. Сержант вновь поднял его, но сажать не стал, а попытку Миша усесться на поднятый стул пресек ударом резиновой дубинки по голени. Миш дико заорал, упав на колени. Майор, переменил позу, закинул ногу на ногу и взял новую папиросу.

— Ответ опять неверный, Миш. Вы лично видели трупы Гитлера и Евы Браун, или, как вы ее назвали, госпожи Гитлер?

— Нет, господин майор, лично не видел.

— Ну, вот видите, — оживился капитан, — а говорите, ничего не знаете. Садитесь.

Сержант грубо усадил Миша на стул.

Майор резким движением поднялся и, подойдя к Мишу, открыл перед ним пачку «Казбека». Военнопленный дрожащей рукой взял папиросу, майор щелкнул зажигалкой, и кисловатый вкус незнакомого табака, дурманящий дымок сделали свое дело. Мишу показалось, что его измученное тело обрело невесомость, стало как-то легко и приятно, притуплялась боль, ужасно захотелось общаться, говорить и говорить с этими приятными и учтивыми офицерами, которые даже бить умели профессионально, не вызывая потеков крови. Майор, по-дружески положив руку на плечо Миша, спросил:

— Как мы вас поняли, трупов вы не видели?

— Не видел, господин майор.

— И вы никого не знаете из эсэсовцев, которые якобы сжигали трупы?

— Не знаю.

— А от кого вы узнали о смерти и сожжении Гитлера?

— Впервые я услышал от группенфюрера Раттенхубера, а затем об этом только ленивый в фюрербункере не говорил.

— Как на эту информацию реагировали сидельцы фюрербункера?

— По-разному. Кто-то был явно огорчен, как, например, группенфюреры Раттенхубер и Баур, кто-то даже рыдал, как бригаденфюрер Монке. Многие не верили, но большинство так устали, что встретили сведение о смерти фюрера равнодушно.

Капитан пододвинул стул к Мишу, сел на него верхом, положив руки на спинку. Он спросил, как показалось Мишу, совершенно добродушно:

— Вот вы сказали, что не видели трупов, никого не знаете из тех, кто участвовал в их сожжении, что многие не верили в смерть Гитлера. А может, и не было никаких трупов?

Миш задумался: «А ведь и правда. Никто из тех, кого я знал в фюрербункере, трупов не видел».