Книга Кровь и золото погон, страница 143 – Сергей Трифонов

Вопросов не последовало, офицеры напряжённо молчали.

— Тогда слушайте приказ. Идём на Демянск. Вам, Егор Иванович, — Павловский кивнул есаулу Тимофееву, — организовать готовность отряда к завтрашнему вечеру. Побольше взять патронов. На вас, Семён Денисович, — взгляд командира уперся в сотника Куринова, — разведка, выходить сегодня к вечеру, представить через два часа предложения о предполагаемых местах стоянок.

— Кого прикажите с собой взять?

— Вам виднее, сотник. Но, думаю, урядники Хрущ и Мокров будут небесполезны, мужики проверенные. И прапорщика Жамнова прихватите, шустрый парень, с двух рук отлично по-македонски стреляет.

— Ваша задача, Казимир Янович, — фильтрация населения, отбор добровольцев в отряд, сбор информации, документов и денег. И вместо штабс-капитана Гуторова займётесь контрразведывательным обеспечением. Теперь к карте, господа. — Полковник развернул на столе карту и карандашом указал маршрут.

— Идем на восток до Селигера, затем поворачиваем на север и по Староосташковскому тракту двигаемся на Демянск. Крупные сёла и деревни обходим стороной. В стычки с милицией не ввязываемся. Никого из местных в отряд пока не берём. Надо к Демянску подойти незамеченными, сыграть на внезапности. По моим сведениям, в городке воинского гарнизона нет. Есть отряд ЧОН в составе пятнадцати человек, милиции человек десять, пять человек в военном комиссариате. Для нас все эти силы угрозы не представляют. Но и расслабляться не стоит. Городок будем брать ранним утром, до первых петухов. Есаул со своими людьми накрывает военкомат и выставляет боевое охранение. За вами, поручик, уездная милиция, местная тюрьма и уездный финотдел. Вы, сотник, берете магазины и почту. Подпоручик Кузовков организует патрулирование улиц и наблюдение за порядком. Добытые деньги, драгоценности, документы, оружие и боеприпасы собирать в уездной милиции. Вы, Казимир Янович, как обычно, несёте за это ответственность.

Дембовский кивком головы выразил понимание и спрятал в усах ироническую улыбку. Павловский знал, попадись что ценного в лапы его бойцов, пиши пропало. Поручику же, человеку честному и неподкупному, он доверял полностью.

— С населением вести себя корректно, — продолжил Павловский, — грабежей и самосуда не допускать, не насильничать. — Он бросил острый взгляд на подъесаула Тимофеева. — Серьёзно предупредите своих казачков, есаул. Большевиков, милиционеров и чекистов препровождать в местную тюрьму. Будем судить их публично на площади.

— А с жидами чего делать? Их грабить-то можно? — не удержался сотник Куринов.

Павловский выпрямился, сложил руки на груди. Мягко, с отеческой ноткой в голосе, спросил:

— Сдались вам эти евреи, сотник? Откуда такая привязанность? — Махнул рукой. — Грабьте на здоровье. Да, господа, перед дорогой не пить. Да и Петров пост ведь. — Павловский размашисто перекрестился, за ним перекрестились все присутствовавшие. — Кого застану, выпорю.

Разведка ушла в ночь тихо и незаметно. Даже Павловский не услышал ни храпа лошадей, ни бряцания сбруй и оружия, ни хруста веток под копытами. Сотник Куринов ехал бок о бок с урядником Матвеем Хрущом. В передовом дозоре, на полверсты впереди, шёл урядник Фёдор Мокров, в полуверсте сзади боевое охранение поддерживал гусарский фельдфебель Николай Бурко, опытнейший разведчик, кавалер трёх солдатских Георгиевских крестов. Шли полевой рысью, делая по пятнадцать-двадцать вёрст в час, не разговаривали и не курили. Двигались, как приказал Павловский, всё время на северо-восток. Миновали стороной большие сёла Тогодь, Аполец, Велилы, Руницы, обошли с юга волостное село Марёво, перешли подусохшие за лето Сербинку и Марёвку и в лесу, близ деревни Горяево, сделали привал. В лесном овражке, где бежал родниковый ручеёк, напоили лошадей, стреножили их, привязали торбы с овсом. Уставшие, измученные слепнями кони с удовольствием захрупали, отдыхая в прохладной лесной низине.