Онлайн книга «Кровь и золото погон»
|
Мария Дмитриевна не торопила молодёжь, приготовила ужин, выставив на стол свои стратегические запасы, спасавшие их с Натальей в голодную зиму: солёные, огурчики, грузди и рыжики, квашеную капусту, румяное с мясными прожилками сало. На столе дымилась кастрюля с варёной картошкой и сверкала в неярких отблесках керосиновой лампы бутылочка довоенной «Смирновской». Сидели допоздна. Женщины рассказывали местные новости, о том, как комиссар Временного правительства Булатов долго не сдавал в губернии власть большевикам, поэтому, возможно, в Новгороде не было таких массовых арестов. Но всё равно в городе опасно. Повсюду военные и чекистские патрули, проверяют документы, идут обыски в домах бывших офицеров, жандармов, полицейских, чиновников, богатых купцов. Их, слава богу, участь эта пока миновала. Да и уголовщина совсем распоясалась. Грабят по ночам, убивают, каждое утро в городе находят раздетые догола трупы. — Что дальше делать будешь, Серёженька? — спросила мать с тревогой. Павловский медлил с ответом, закурил, пересел на большой старый диван. Что ему сказать матери? Он и сам толком не знал, что делать. — Надо осмотреться, мама, постараться выяснить обстановку в Питере, восстановить прежние связи с коллегами, однополчанами… Если не возражаете, поживу у вас некоторое время тихо и незаметно. Женщины лукаво переглянулись и хором радостно ответили: — Конечно, Серёженька, конечно! — О средствах не беспокойтесь, имею кое-что получше бумажной рухляди. Он встал, вышел в прихожую, вернулся с солдатским сидором, извлёк из него два увесистых мешочка и высыпал их содержимое на стол. Женским взорам предстала картина сверкающих золота и камней. Здесь были золотые украшения с крупными драгоценными камнями и камни россыпью: бриллианты, рубины, изумруды, сапфиры, опалы, топазы, агаты… — Откуда это у тебя, Серёжа? — в изумлении воскликнула Мария Дмитриевна. Павловский беззаботно ответил: — Так, военные трофеи. Мать повертела в руке тяжёлый золотой перстень старинной работы с крупным синим сапфиром, пристально поглядела на сына, но ничего не сказала. — Вам этого надолго хватит. А это, — Павловский выбрал серёжки в виде подвески из трёх рубинов, соединённых ажурными звеньями, — это, Наташа, тебе. Носи на здоровье. Наталья с горящими от радости глазами расцеловала его в губы и побежала к трюмо мерить подарок. До середины марта Павловский тихо и незаметно для соседей жил в родительском доме. Иногда тёмными сырыми вечерами ненадолго уходил, видимо, с кем-то встречался, приносил и подолгу изучал какие-то документы и карты. Мать когда с Натальей, когда одна наведывалась к знакомому ювелиру, а затем обходила рынок и хлебные лавки. Наталья всегда в приподнятом настроении колдовала на кухне. Жили сытно. Всё свободное время Наталья проводила в комнате Павловского, вернее в его постели. Искренне любя Сергея и с большим удовольствием и вкусом исполняя роль его любовницы, она по-прежнему была скромна и знала своё место в доме, ни на что не претендуя, кроме ласк любимого. Мария Дмитриевна им не мешала, довольная хотя бы тем, что сын не шляется по притонам и не водит домой непотребных баб. А события тем временем набирали темп. 18 февраля немецкие войска численностью примерно в миллион штыков и сабель начали генеральное наступление на всём Восточном фронте. Через Лифляндию и Эстляндию на Ревель, Псков и Нарву, имея целью захват Петрограда, двинулись войска 8-й германской армии (6 дивизий), отдельного Северного корпуса и соединения, действовавшие с юга, со стороны Двинска[12]. |