Книга Кровь и золото погон, страница 82 – Сергей Трифонов

— Я так и думал, господа, надежды на всех этих эсеров, «зелёных», савинковцев — никакой. Мятеж в Ярославле красные разгромили, мятеж левых эсеров в Москве — тоже, Дзержинский освобождён; мятеж в погранвойсках, полагаю, тоже эсеровская авантюра. Спасибо, хоть лошадей дали и унтер-офицерами помогли.

Ротмистр Гоштовт был неисправимым оптимистом:

— А я полагаю, никуда они не денутся, когда красный жареный петух их в то самое место клюнет. Как миленькие за помощью прибегут. Кстати, ротмистр, — обратился он к Павловскому, — вы сами-то видели их воинство?

— Как я уже докладывал, мы находились в расположении отряда штабс-капитана Кулешова, судить могу только об этом отряде. Люди одеты и обуты в обычное крестьянское, но хорошо вооружены, дисциплина строгая, охрана базы на приличном уровне. Красноармейский отряд в три сотни штыков и сабель они разгромили умело и быстро, не потеряв ни одного из своих бойцов, только несколько раненых. Офицера с ними не было. Это говорит о том, что унтер-офицеры из местных крестьян, своё дело знают крепко. По словам Кулешова, очень приличный отряд в полторы сотни штыков у штабс-капитана Воронова-Богданова. Там же и орудия.

Фон Розенберг, не принимавший участия в обсуждении доклада и, казалось, даже дремавший с закрытыми глазами, попросил у полковника разрешение и совершенно неожиданно для Павловского сказал:

— Ротмистр, обстановка в городе и на всей оккупированной немцами территории меняется. Германское командование постепенно отводит свои войска, гарнизон во Пскове сократился уже вдвое. Приток же наших офицеров возрос, хотя и не так сильно, как хотелось бы. Немцы предложили нам усилить роль русской комендатуры. Они готовы передать ей и функции охраны правопорядка. Не сразу, а постепенно, по мере дальнейшего сокращения численности немцев. Вот мы и подумали, лучшей кандидатуры, чем вы, на должность военного коменданта Пскова нам не найти.

— Но позвольте, — растерялся Павловский, — а как же ротмистр Каширский?

— Ротмистр Каширский, — парировал полковник, — получит назначение командовать формирующейся кавалерийской частью.

— Но я — боевой офицер, — повысил голос Павловский, — мне незнакома комендантская служба, да ещё с жандармско-полицейским привкусом!

— Не боги горшки обжигали, ротмистр, — усмехнулся фон Розенберг, — а мы с ротмистром Гоштовтом, что, ранее руководили формированием корпусного управления? Научитесь, Сергей Эдуардович, а мы поможем. Кстати, и подпоручику Гуторову будет легче с вами работать, да и вам с ним тоже.

Полковник фон Людинкгаузен Вольф подвёл черту:

— Видите ли, ротмистр, к октябрю планируется в общих чертах вывести формирование корпуса на уровень готовности к боевым действиям. Конечно, раздражение вызывает огромная толпа болтающихся без дела офицеров. Они обходят стороной наши вербовочные пункты, становиться под знамёна Белого движения не торопятся. По данным контрразведки, многие из них торгуют самогонкой, жульничают, играют в карты, содержат притоны… Некоторые организовали уголовные банды, грабят дома купцов, богатых евреев, шалят на дорогах… Красные тоже не дремлют, забрасывают в город свою агентуру. Нам нужен порядок в тылу, порядок, наводимый железной рукой. Мы смогли убедиться — ваша рука именно такая. А пока, ротмистр, вам предстоит на основе вашего отряда сформировать кавалерийский эскадрон. Он станет оперативным резервом штаба корпуса и одновременно его охраной. Вы, как будущий военный комендант города, сохраните эскадрон под своим началом. Мы надеемся на вас, ротмистр.