Книга Операция «Сентябрь», страница 116 – Сергей Трифонов

Но так только казалось. Лица у всех были напряжены. Панове постоянно нервно поглядывали на часы, много курили. Всем хотелось выпить, но Слон категорически запретил. В половине второго ночи капитан Малевич-Нарев вышел и, вскоре вернувшись, сказал:

— Пора.

Поручики Шимановский и Влачек, подпоручик Изетбегович вскочили и побежали к своим боевым группам. В кромешной темноте они увидели ушедшие в беззвёздное небо три ракеты: две зелёных и одну красную. Пока они ещё ничего не поняли. Не поняли они происходящего и тогда, когда три миномёта, расположенных на территории военного городка, засыпали минами бандитские миномётные расчёты. Десятки взрывов мин оглушили село, но мудрые жители свет в домах не зажигали, а местные собаки не лаяли.

Слон, Академик и Малевич выскочили на крыльцо и увидели, как ночь пронзают пулемётные трассы, как тишину разорвала какофония треска автоматов и карабинов, взрыва гранат. Но и они ещё не понимали, что происходит. Слон был уверен, что это его бойцы дружно атакуют сапёрный батальон.

А бой шёл нешуточный. Шесть грузовиков с бандитами были буквально расстреляны автоматно-пулемётным огнём солдат внутренних войск и сапёрного батальона. Живые и раненые бандиты отстреливались, отходили в темноте на край села, туда, где возвышалась усадьба Академика. Их в плен не брали. Солдаты расстреливали всех, кто двигался в темноте, и били по вспышкам вражеского оружия. За полчаса была уничтожена половина банды.

Дезориентированные командиры боевых групп вместо того, чтобы отводить оставшихся людей к усадьбе Академика, рядом с которой ещё стояло восемь грузовиков, и ретироваться, пробиваться из окружения, повели бандитов в атаку — в надежде захватить военный городок. Повели на верную гибель. Вскоре погибли и они, командиры боевых групп: Шимановский, Влачек, Изетбегович.

Среди бандитов началась паника. Большая их часть, осознав, что оказались в окружении и обречены на смерть, кричали, просили солдат прекратить огонь, бросали оружие и с поднятыми руками выходили на освещённые места. Другие же, ненавидевшие не просто красных, но всех русских, те, чьи руки были по локоть в крови советских солдат и офицеров, сотрудников милиции и МГБ, сдаваться не желали. Отстреливаясь, они отходили к дому Академика.

Три десятка боевиков (личная охрана Слона) заняли круговую оборону вокруг дома Академика. Слон с Академиком и Малевичем зашли в дом.

— Адам, — с волнением в голосе сказал Коморовский, — мне кажется, что-то не так.

Слон и сам интуитивно чувствовал надвигавшуюся опасность, но сдерживая нервозность, приказал Малевичу:

— Капитан, берите груз и пана Академика, уезжайте немедленно. Нужно подстраховаться.

Малевич бросился исполнять приказ. Подтащив к выходу два тяжёлых чемодана, он повесил на грудь автомат и окликнул Коморовского:

— Пан Академик, пора уходить.

— Я не поеду, — заявил Коморовский и стал демонстративно набивать трубку. — Моё место здесь, с нашими солдатами, с тобой, Адам.

Шперкович знал, кузена убедить невозможно. Он махнул рукой Малевичу.

— Поезжайте, капитан. Бог даст, свидимся в Кракове.

Малевич, одетый в форму майора госбезопасности, уложил чемоданы с валютой, золотом и камнями в багажник трофейного «опель-капитана» 1940 года выпуска, запустил двигатель и, не включая фар, медленно поехал к реке. Он был уверен, что песчаный просёлок вдоль реки чужим незнаком.