Книга Операция «Сентябрь», страница 70 – Сергей Трифонов

На хутор Аист решил не ходить, нечего ему там делать. Перебить семью предателей и спалить хутор — дело пустяковое, и дурак сможет. Он же должен быть рядом с Крюком. Взять и сжечь армейские склады — это его дело, он этому обучен, он любит серьёзные заварухи. Кроме того, рассуждал он, после ареста Обуха (а его люди донесли, что Обух жив и под надёжной охраной находится в военном госпитале) надо ближе держаться Крюка. Если тот даст дёру за границу, надо во что бы то ни стало сесть ему на хвост и смыться из Литвы. Конечно, большого капитала он, Аист, не скопил, но всё же что-то на первое время у него имеется. Не даром он во время войны служил в полицейском батальоне. Одних золотых слитков, переплавленных из зубных коронок расстрелянных евреев, наберётся на треть пуда. Да ещё мешочек с отобранными у тех же евреев и поляков камушками. Ничего, как-нибудь проживём…

Он вызвал Повиласа Буткиса. Этот прохиндей хорошо знает хутор Баркявичюса, все дороги и тропы в лесу. Знает он и Марюса. Когда Буткис, охая и ахая, спустился в схрон, Аист без предисловий приказал:

— Возьмешь десяток людей из так называемых «больных» и отправишься на хутор Баркявичюса. Всех связать и повесить на деревьях. Хутор сжечь. Если возьмёшь старшего сына Марюса, кожу с него, мерзавца, содрать и в лесу к сосне привязать.

Буткис шмыгнул носом и вкрадчиво спросил:

— И Пятраса тоже? Его ведь ценит сам господин майор.

Аист схватил Буткиса за отвороты грязной куртки и рявкнул:

— Ты что, Повилас, оглох?! Это приказ самого Крюка! Их дружба закончилась с предательством Марюса! И не вздумай перед рейдом нажраться самогону. Завалишь дело, лично пристрелю.

— Не переживай, всё сделаем в лучшем виде. А потом куда?

— Заброшенный хутор на берегу знаешь?

— Ага, бывал там.

— Вот там и жди нас. Придёте на хутор, можете хоть утонуть в самогоне.

Буткис заржал, обнажая гнилые зубы.

Первым бандитов заметил сержант, командир выдвинутого на полкилометра от хутора дозора. Бандитов было двенадцать, шли гуськом, не таясь, шумно шли, словно лоси. Замыкал их строй высокий крепыш с немецким пулемётом МГ-34. Сержант дал знак одному бойцу бегом отправиться на хутор и предупредить своих. Он же с другим автоматчиком метрах в пятидесяти пристроился позади бандитов.

«Странно, — подумал Буткис, входя в освещённый двор хутора. — Неужто не спят? Видать, Пятрас самогон варит или уже пьян. Боится свалиться где-нибудь». Он приказал бандитам окружить дом, никого не впускать и не выпускать, ждать его команды. Пулемётчика расположил у ворот хутора. Сам же поднялся на крыльцо и громко забарабанил в дверь.

— Не заперто! — раздался непонятно чей голос, и свет в доме погас.

Буткис тихонько отворил дверь, держа наизготовку автомат, переступил порог и осторожно вошёл в тёмные сени. Лейтенант Буторин ударом приклада ППШ в лоб свалил бандита. Больше Буткис уже ничего не увидел и не услышал. Шедшие за ним двое бандитов подумали, что Буткис в темноте споткнулся, и стали чиркать спичками. Две длинные автоматные очереди буквально вынесли их на крыльцо. Во дворе началась стрельба.

Сержант, командир дозора, бесшумно снял ножом бандитского пулемётчика и вместе со вторым бойцом занял у колодца удобную позицию, взяв под контроль треть двора и северную часть дома. Как только двое развороченных автоматными очередями бандитов вылетели на крыльцо, сержант открыл огонь из немецкого пулемёта, щадя дом и постройки и не жалея бандитов. Со всех сторон загрохотали автоматы бойцов внутренних войск. Боестолкновение продолжалось не более пяти минут. Марюсу же показалось, что длилось оно больше часа.