Книга Предателей не прощают, страница 73 – Сергей Трифонов

На террасе, сидя в плетёных креслах, женщины пили крепчайший кофе. Ксантия рассказывала:

— Каждый год мы принимаем пятнадцать – двадцать работников. Работы много. Роща рожкового дерева, из плодов которого изготавливаем сироп и поставляем его в хлебопекарни для выпечки кондитерских изделий. За рощей нужно ухаживать, как и за рощей оливковых деревьев, за большим цитрусовым садом с апельсинами, мандаринами, лимонами и фруктовым садом. Много работы в теплицах с клубникой и на участках, где выращиваем огурцы, помидоры, кабачки, баклажаны, перец и тыквы. Мы выращиваем также горох, фасоль, бобы, кукурузу. На бахчах зреют арбузы и дыни. Работы много. Как правило, мы нанимаем работников из Болгарии, Румынии и Молдавии, тех, кто из сельской местности, кто умеет трудиться с нашими культурами. В основном принимаем на работу мужчин, но есть и женщины. А что ты умеешь делать?

— Я всё умею делать, – с вызовом сказала Маша, – но ничего делать не буду. У меня высшее образование, я специалист в области английской лингвистики и программного обеспечения, и ехала я сюда не для того, чтобы батрачить на вашей ферме.

Ксантия лукаво улыбнулась и с минуту помолчала, давая возможность Маше остыть. Поставив перед Марией вазу со сливами, абрикосами, мандаринами, глиняную плошку с очищенными грецкими и миндальными орехами и подлив в чашки кофе, Ксантия сказала:

— Муж очень упрям, он не вернёт тебе документы, пока ты не отработаешь хотя бы год. Бежать тебе некуда без документов, полиция задержит, будет суд за незаконное проживание на Кипре, тюрьма и лишь потом выдворение с острова. Хотя Кипр пока не входит в Шенгенскую зону, но твою фамилию занесут в чёрный список, и ты не сможешь посетить ни одну из шенгенских стран. Послушай, а готовить ты умеешь?

— Я всё умею, – повторила Мария уже не так агрессивно.

— Отлично! В нашей семье, кроме нас с мужем, ещё три дочери. Старшая Селена, ей двадцать пять, учится в Греции, в Афинском университете, на врача. Ей ещё год учиться. Она редко приезжает. Средняя Талия, ей восемнадцать, учится в школе, ей тоже год остался, живёт с нами. Младшей Эрис двенадцать лет. Значит, нас четверо и двадцать работников. Готовлю на всех я, изредко помогает Талия, но она ленива и неряшлива. Толку от неё никакого. Младшая отдыхает в международном детском лагере на Родосе, вернётся только к сентябрю. Вот мы с тобой вдвоём и будем готовить на всю ораву из двадцати четырёх человек. А! Согласна?!

— Согласна, – буркнула в отчаянии Маша.

Началась чёрная полоса в жизни Марии Кузьминой. Каторжная работа на ферме в горной кипрской деревне изматывала. Вставать приходилось в пять утра, пешком идти три километра к летней кухне, стоявшей у барака, где жили рабочие, накачивать из колодца воду во все ёмкости, растапливать дровяную печь, варить на всю ораву кукурузную мамалыгу и кофе.

К половине восьмого на стареньком «Форд F-350» приезжала хозяйка и выкладывала на длинный сбитый из неструганных досок стол свежеиспеченные большие круги хлеба и булочки, а в холодильник – головки домашнего овечьего сыра и куски замороженной баранины.

Из барака выползали восемнадцать заспанных мужчин и две женщины с неприветливыми, хмурыми, чёрными от загара лицами, умывались из металлических ёмкостей с кранами, молча ели, пили кофе, разбирали инвентарь и расходились по своим объектам. Никто ни с кем не здоровался. За весь завтрак услышать можно было лишь несколько фраз: «подай хлеб», «налей кофе», «добавь каши»… «Ну, прям, как в тюрьме, – думала Маша. – Зомби какие-то».