Книга Полет Пустельги, страница 142 – Сергей Трифонов

— Ну, вот и отлично, — он встал, демонстрируя, как я понял, завершение разговора. Встал и я. Он потряс ладонью, приказывая мне сесть. Я вновь занял место за столом.

Гитлер взял с письменного стола бумагу и протянул ее мне. Это был приказ Мильха на бланке Люфтганзы о командировании летного капитана Ганса Баура в распоряжение руководства НСДАП в соответствии с договором от 26 февраля текущего года между компанией Люфтганза и НСДАП. Договор он мне не показал. Я расписался на приказе.

— Все вопросы, Баур, урегулированы. Вам к ежемесячной зарплате летчика Люфтганзы будут выплачены солидные комиссионные. Летать будем на вашем «рорбахе».

Он вновь встал и, смущенно глядя на меня, признался, что боится полетов. Вернее, не боится, а опасается. Но я был рекомендован, как самый надежный и опытный пилот. Кто меня рекомендовал, он не сказал. Он попросил рассказать о самолете, особенностях и опасностях полетов.

Более часа пришлось мне разъяснять Гитлеру, что авиатранспорт надежнее железнодорожного. Статистика убеждала в том, что в железнодорожных катастрофах ежегодно погибает в сотни раз больше людей, чем при падении самолетов. «Рорбах» был обеспечен всем необходимым, он достаточно комфортен, надежен и безопасен. Я на карте показывал города, в которых имелись хорошие аэропорты и аэродромы. Честно признался, что в ряде случаев придется садиться на слабо подготовленные полосы. В первую очередь это касалось городов северо-востока и востока Германии. Непогода, конечно, будет создавать пассажирам некоторые неудобства, тряской, например, но наличие современных аэронавигационных приборов максимально гарантирует безопасность.

Мне показалось, Гитлер немного успокоился. Он достал из шкафа маленькую синюю коробочку, вынул из нее значок члена НСДАП, прикрепил его на левый лацкан моего синего летного мундира.

— Носите гордо, Баур. Уверен, у вас будет еще много разных наград. Но этот знак особый. Он демонстрирует вашу причастность к делу преобразования великой Германии.

Гитлер позвонил по телефону и вызвал своего адъютанта Брюкнера. Тот немедленно явился, вскинул руку в приветствии, а потом пожал руку мне.

— Брюкнер, — обратился к нему Гитлер, — мы с Бауром оговорили общие вопросы. Прошу вас обсудить с ним детали и совместно скорректировать график полетов.

Брюкнера я знал с двадцать третьего года. Это был очень высокий, атлетически сложенный мужчина, примерно сорока пяти — сорока восьми лет, с приятным лицом.

Я попрощался с ними, и Зеп Дитрих проводил меня до машины. По дороге домой я старался разобраться с мыслями. Безусловно, работа в качестве пилота у Гитлера, самого харизматичного, самого популярного политического деятеля Германии, была престижной. Материальная сторона тоже имела немаловажное значение. Кто, интересно, рекомендовал мою кандидатуру Гитлеру? Понятно, что Гитлера я должен устраивать. Один из лучших пилотов Германии, это, во-первых. Во-вторых, как и он, ветеран войны. Гитлер всегда это ценил. В-третьих, я из простой небогатой семьи. Не аристократ, не потомственный офицер. Гитлер этой категории людей никогда не доверял. Ну и, кроме того, я вступил в партию шесть лет назад. Следовательно, приказ о моем прикомандировании к Гитлеру можно рассматривать как важное партийное поручение. Но почему Мильх заранее не предупредил меня? Не успел или не посчитал необходимым снизойти до подчиненного, до одного из тысяч работников Люфтганзы? Знал ли об этом Гесс? Если знал, то почему не предупредил? Вопросов рождалось больше, чем ответов. Поэтому я решил: будь, что будет. Как там у русских: «Бог не выдаст, свинья не съест». Чертовски верная поговорка.