Книга Полет Пустельги, страница 40 – Сергей Трифонов

Мне все это было крайне противно. Но необходимо было жить и помогать своим родителям. Поэтому и я, скрепя сердце, принял новую присягу. В нашей эскадрилье остались офицеры и унтер-офицеры. Солдаты демобилизовывались. Поэтому караульную службу поочередно несли все. Гефнер сохранил командирский пост, а меня с должности его заместителя сняли по доносу кого-то из сослуживцев (не Гефнера ли?). Майор, приезжавший из Мюнхена разбираться с этим делом, нагло заявил мне, что я отъявленный монархист и мракобес. И что при повторении жалоб на мое вызывающее поведение я буду немедленно изгнан из армии, а возможно, и отдан под суд. Я дал себе слово этой власти не служить. Вернее, делать вид, что служу. На самом же деле, бороться против нее любым способом. Вскоре такой случай представился.

В январе 1919 года приказом военного министра Баварии Шнеппенхорста и с санкции наблюдателей стран Антанты была учреждена военная авиационная почта. Я, не раздумывая, подал рапорт о зачислении меня пилотом в новую службу. В ответе Военного министерства говорилось, что мой опыт и знания рассматриваются как важный фактор при отборе кандидатов. Однако требуются рекомендательные письма от командиров и наиболее известных пилотов Германии.

Я немедленно написал письмо Мильху в надежде получить от него рекомендацию. К Гефнеру обращаться не стал. Каково же было мое удивление, когда меня вызвали в министерство, и военный чиновник объявил о зачислении меня летчиком в военную почту по рекомендации весьма уважаемых военных: Эрхарда Мильха, Рудольфа Гесса и Германа Геринга. Конечно, Геринга знали все. Это был один из лучших военных летчиков, настоящий асс, герой войны. О капитане Гессе я слышал и знал, что он являлся большим энтузиастом воздушного дела. И еще о нем говорили как об одном из активистов мюнхенского Союза борцов Туле, объединявшем неравнодушных к проблемам Германии баварцев, в том числе офицеров. Я направил благодарственные письма всем трем рекомендателям, особенно подчеркнув, что всегда готов быть к услугам коллег-офицеров. Только потом я понял, какую роль сыграли рекомендации. Из пятисот претендентов отобрали всего шесть человек.

Оккупационные власти Антанты передали нам десять видавших виды машин «Румплер С-1» и два скоростных «Фоккера D-7». Мне поручили маршрут на Веймар, где недавно была провозглашена республика взамен кайзеровской монархии. Я ежедневно доставлял курьерскую почту и газеты для Мюнхена. Так продолжалось до 7 апреля. Рано утром стало известно, что в ночь с 6 на 7 апреля Бавария провозглашена Республикой Советов. Правительство Иоганнеса Хофмана, избранное в Нюрнберге в середине марта, признало советский строй. Как раз в тот день, 7 апреля, комендант аэродрома в Фюрте фельдфебель Кох объявил нам, летчикам, что в городе вновь установлена советская власть и мы обязаны лететь в Мюнхен за деньгами для городского совета.

Все летчики отказались сотрудничать с этой властью и лететь в Мюнхен. Кох, красный как рак, заорал:

— Вы все уволены! Катитесь к черту, проклятое офицерье. — Он как ошпаренный бросился к казарме, вывел оттуда взвод революционных солдат с красными бантами и приказал им взять под охрану самолеты и не подпускать к ним контрреволюционных пилотов. В этот же день я покинул Фюрт и уехал в Мюнхен.