Книга Полет Пустельги, страница 48 – Сергей Трифонов

— Вы сказали секретаршей? — вступил в допрос Грабин. — Однако нам известно, что накануне своей смерти Гитлер и Ева Браун вступили в официальный брак. Разве Браун была секретаршей?

— Я знаю точно, что они поженились. Но была ли фрау Браун ранее личной секретаршей фюрера, я не могу сказать с уверенностью. Нам так говорило начальство. — Савельев попросил разрешения у Грабина продолжить допрос.

— Где конкретно вы дежурили тридцатого апреля?

— В коридоре фюрербункера. Между апартаментов фюрера и Голубой столовой. Когда я подошел к крайнему окну столовой, мое внимание привлекла какая-то возня в саду рейхсканцелярии. Я стал внимательно наблюдать. Я хорошо видел, как из запасного выхода фюрербункера два солдата и штурмбаннфюреры Линге и Гюнше, то есть личный камердинер и адъютант фюрера, вынесли тела фюрера и фрау Браун, завернутые в одеяла. Тела положили в неглубокую воронку примерно в метре от входной двери. Затем их облили бензином и подожгли.

— Как же вы могли узнать, чьи это были трупы, если те были завернуты в одеяла? Вы ничего не путаете? — спросил Вадис. Допрашиваемый не смутился.

— Так ведь трупы были плохо завернуты, господин генерал. Видимо, господа штурмбаннфюреры очень торопились. Я прекрасно рассмотрел лица фюрера и его жены. Более того, когда их положили в воронку, одеяла распахнули, облили трупы бензином, вновь завернули и опять облили бензином. Я смог убедиться, что это были точно фюрер со своей женой.

— Что было дальше? — продолжил допрос Савельев. — Вы до конца наблюдали процедуру сожжения?

— Так точно, господин майор. Все это продолжалось с полчаса. Трупы плохо горели. Я это хорошо видел. Потом начался сильнейший артиллерийский и минометный обстрел. В саду все буквально закипело от взрывов. Гюнше, Линге и солдаты скрылись в фюрербункере. Думаю, трупы до конца не сгорели. Да, кстати, если вам это будет интересно. В той же воронке за день до этого закопали отравленную ядом овчарку фюрера. Мне рассказал ефрейтор Пауль Фени, лично ухаживавший за овчаркой.

— Спасибо, — поблагодарил Савельев, — это очень важная деталь. Вам придется участвовать в опознании места сожжения и захоронения трупов Гитлера и его жены. Будьте точны и внимательны. Ваши показания очень важны. В том числе и для вас. Допрос закончен.

— Я понимаю, господин майор. Все сделаю как надо.

Вадис придержал конвоира и спросил эсесовца:

— Гитлер мог сбежать из бункера? Разве у него не было такой возможности? Ведь Борман, Мюллер, Раттенхубер, Баур и другие сбежали. У нас есть серьезные основания считать, что Гитлер скрылся.

Менгесхаузен, уже стоя у двери, повернулся к Вадису и твердо, даже с некоторым вызовом ответил:

— Нет, господин генерал. Фюрер не мог скрыться.

— Почему?

— Он был очень сильным человеком. Такие не бегут. Вы его плохо знали.

— А вы его знали хорошо?

— Да, господин генерал. Мы, немцы, его знали хорошо.

Воспоминания счастливого человека

В полутемном и практически пустом зале пивной мне навстречу вышел стройный молодой капитан в идеально сидевшей на нем форме, до блеска начищенных остроносых неуставных ботинках. Он был выше меня ростом. Тонкие губы, чуть длинноватый прямой нос, тщательно уложенные на прямой пробор мягкие тёмно-русые волосы, ухоженные руки, — все выдавало в нем человека светского. И, если не аристократа, то из состоятельной и образованной семьи.