Книга Операция «Пепел», страница 158 – Валерий Барабашов

— С чего ты взял, майор?

— Не «ты», а «вы». Я с тобой за бутылкой не сидел.

— Понял. Извините, гражданин майор.

— Вот так-то получше. А на такие липовые паспорта мы ориентировку получали. Всё совпадает, Полуянов: серия, номера, место выдачи. Значит, паспорт вам, гражданин Полуянов, выдали боевики?

— Какие боевики, гражданин майор? Нормальные чеченские менты… В паспортном столе получал.

— Так… Так… Выходит, вы, Полуянов, домой, в Россию, не стали возвращаться после плена?

— Выходит, так. Женился на чеченке, дети уже есть.

— А сейчас куда едете?

— Матушку проведать. В Перми хотел сойти, а тут вы… с наганом и наручниками. Спутали с кем-то, гражданин майор…

— Разберемся. Где был ранен? Когда?

— Под Шатоем. Летом девяносто пятого. Когда мы из гор духов выбивали.

— Ну?

— Ударило сильно в грудь, потерял сознание, очнулся в плену.

— Ага. Как у Никулина из «Бриллиантовой руки». Смотрел? Поскользнулся – упал – потерял сознание – очнулся – рука в гипсе…

— Там кино, тут жизнь.

— Покажи ранение, – потребовал Князев.

— Пожалуйста, смотрите.

Зажившие шрамы говорили, что Полуянов, или кто он там на самом деле, был действительно ранен.

— Кто лечил?

— Подобрали чеченцы, потом врач в село приходил. Я в подвале лежал, не знаю, где именно это происходило. Потом, когда я поправился, мне сказали: хочешь – живи у нас, хочешь – иди в свою Россию.

— Почему не пошел? Без вести, что ли, пропал?

— Наверно, я не знаю. Девушку чеченскую полюбил, она за мной ухаживала, с того света, можно сказать, вытащила.

— А в Ачхой-Мартане как оказался? Это же в другой стороне от Шатоя.

— Ну… Я паспорт не в Мартане получал, в Шатое. А где они взяли – откуда мне знать? Какие-то серии, номера… Это вы у них спрашивайте.

— Эмир с тобой лично разговаривал?

— Какой еще Эмир?

— Хаттаб^[7]. Который там, в Чечне, террористами командует, плодит их, как…

— Не знаю никакого Хаттаба. Первый раз слышу.

— Где проходил обучение, Полуянов? В Хасавюрте? Или в Таджикистане? Говори!

Полуянов перевел дух после удара в солнечное сплетение, закричал:

— Ничего не знаю. Никакого Хаттаба. Я был в плену, да. Ну и что? Я не захотел возвращаться домой. Работы нет, жить с матерью не хочу…

— Кому везешь тротил?

— Что-о?

— Не прикидывайся дураком. Где должен сойти? Кому должен передать взрывчатку?

— Не знаю ничего… Ты… Вы что, майор, такое вешаете на меня? Вы с ума сошли!

Лис сделал знак Князеву со Шкабриным, те, сидевшие за спиной террориста (сам он стоял перед столиком, на котором Лис записывал показания Полуянова), встали…

Полуянов глухо застонал.

— Больно… Что вы делаете?!

— Будешь говорить?

— Я ничего не знаю, майор. Я мирный житель Ичкерии, бывший военнопленный, да. Но разве я не имею права выбрать, где жить… у меня семья… Вы меня с кем-то спутали!

— Спутали?! Так-так. Ладно, отпустите его. Чувырлина сюда.

Совок сейчас же вошел, сидел в соседнем купе.

— Вы знаете этого гражданина, Чувырлин?

— Да, он получил у меня сумку со взрывчаткой: сказал пароль и я ее ему передал.

— Как все это произошло? Когда?

— У самого Ярославля. Минут десять, а то и меньше оставалось до станции.

— Начните сначала.

— Я вляпался в это дело, товарищ майор, у себя в Москве, на Павелецком вокзале. Хотел заработать. Меня попросили съездить, перевезти сумку, отдать ее человеку, который скажет пароль.