Онлайн книга «Операция «Пепел»»
|
Под снимком – бодрая, оптимистическая подпись: «ЖИВЕМ, ПОНИМАЕШЬ!» — И везем, Борис Николаевич! – доложил президенту Фазан, прибавляя колесу контроллера оборотов, и «чеэска» снова увеличила ход. Конечно, сидеть за контроллером быстроходного электровоза – большое удовольствие. Впереди – разорванная мощным прожектором машины ночь, рельсы, как водится, «у горизонта сходятся», четыре их серебряные нити бесконечно ткутся невидимым ночным ткачом, наматываются на колеса поезда. Девятнадцать вагонов позади электровоза никак сейчас не чувствуются, они послушным молчаливым караваном катят и катят за локомотивом, набрав такую же инерцию, что и «чеэска», отдавшись судьбе с покорностью обреченных. Полтора кубика опия в вену наркомана – хороший стимул для его веселья и бодрости, для того, чтобы уйти из реальности в мир грез и приятных фантазий-галлюцинаций, глюков – на сленге. Ни Фазан, ни «помощник машиниста» Алик Армавирский ни о чем уже не заботились и реальность почти не воспринимали. Встречные машинисты, чтобы не слепить коллег по профессии, выключали прожекторы на своих локомотивах, а Фазан и не думал этого делать. И потому в рации то и дело раздавались возмущенные голоса: «Фонарь тушить надо, нечетный. Не видно ни хрена!..»; «Слепишь же, нечетный! Спишь, что ли?!» Нет, Фазан с Аликом не спали, наоборот. Они наслаждались. Быстрой ездой. Прохладным ночным воздухом, который врывался в открытые окна кабины. Своей властью над локомотивом и всем поездом. Это были захватывающие, необычные для простого смертного ощущения. — Живем, Борис Николаич! – заорал от избытка чувств Фазан. – Правильна-а-а-а… Чего спешить помирать, на рельсы ложиться? Жить надо, жи-и-и-и-ить! Вспомнил о своей Римульке, заорал: Зайка моя, я твой зайчик. Киска моя, я твой котик. Ты вагончик, я паровозик. Ты путанка, я обормотик! Алик Армавирский тоже не знал слов, но подхватил знакомую каждому младенцу России мелодию, заорал, прихлопывая в такт ладонями: Я теперь совсем не сплю, Потому что я тебя люблю. Потому что я совсем не сплю… А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а. Фазан бросил управление «чеэской», развалился в кресле поудобнее, а потом и вовсе задрал ноги на колесо контроллера, «отбивал» такты подошвами сапог. На пару с Аликом, в две одуревших глотки они орали: Я теперь тебя убью, Потому что я тебя люблю. Потому что я совсем не сплю. Потому что ты сломала жизнь мою. Слева, притушив прожектор, понесся грузовой состав, мелькали какие-то громадные ящики, контейнеры, и Армавирский, высунув в окно ствол автомата, дал по ним очередь. Потом еще одну, еще… Дурной пример, как известно, заразителен, стал строчить в окно и Фазан – влупил длинную очередь по летящему навстречу светофору: горел как раз желтый, что означало: «Сбавь скорость! Тихий ход!» Разбитый светофор-циклоп тут же погас, унесся куда-то назад, в ночь и грохот. Тратить весь боезапас они не стали: Фазан берег патроны для Римульки, а Армавирский – так, на всякий случай. Окончательно разума они не потеряли, какие-то жалкие его остатки еще плескались в разжиженном наркотиком мозгу. Отложив автомат, Алик взялся терзать тифон-гудок электровоза, поезд теперь летел с низким, железным ревом. На нервы это действовало классно. Потом Армавирскому и это надоело. |