Книга Два тревожных дня майора Ковалева, страница 69 – Василий Моисеев

— Дело в том, что о заложниках первой сообщила молодая девушка, находившаяся в момент захвата как раз в этом доме. Некая Яна Моргулис, внучка одного известного магната. И сообщила, прошу заметить, по мобильному телефону. Вот и думай-гадай, где она сейчас? Если дома, то почему не выходит на связь? Что или кто ей мешает? Если в заложниках, то как ей удалось позвонить?

Размышления подполковника ясности в ситуацию не вносили, наоборот, порождали новые вопросы. Если внучка предпринимателя взята в заложники, то уважаемый господин Моргулис имеет возможность услышать от бандитов персональное требование. Биографию малознакомой девушки они наверняка установят и вряд ли откажутся от соблазна заполучить дополнительные тысяч двадцать – тридцать «зелени». А в сговорчивости старого еврея можно не сомневаться. Не тот случай, чтобы торговаться. Пока, правда, уважаемый Борис Львович в своих телефонных звонках в УВД ни о чем подобном не говорит. И не скажет, скорее всего. Бандиты в таких случаях свои требования непременно сопровождают угрозой и неназойливо, красочно знакомят родственников заложников с возможными последствиями в случае самовольства. Так что пока сердобольному дедуле ничего не остается, кроме как интересоваться судьбой любимой Яночки, молить бога, чтобы с ее головки не упал ни один волосок, и слезно просить родную милицию принять все необходимые меры для ее освобождения.

Напоминанием о предосторожностях сопровождались и задачи, поставленные подполковником перед остальными тремя группами. Проникновение в дом, контакт с жильцами, работа саперов при полной светомаскировке, а далее действовать по обстановке. И ни в коем случае не выдать своего присутствия в доме. Ни сейчас, ни днем. Сидеть тихо, как мыши. Затаиться и ждать. А сейчас, главное, вывести всех жильцов. Или вынести, если больные. Сюда, в баню, под охрану милиционеров. А утром их отправят в Клепики.

— Задача ясна?

Вопрос подполковника адресовался всем, но смотрел он только на Осипова, невольно привлекая к молодому офицеру всеобщее внимание. Настоящий герой вечера. Лейтенант даже стушевался. Можно подумать, что его группа уходит в глубокий вражеский тыл, без особых шансов на благополучное возвращение. Впору подумать о радистке. Осипов улыбнулся:

— Ясно, товарищ подполковник. Разрешите приступить к выполнению?

Молчанов легонько подтолкнул его в плечо:

— С богом, лейтенант.

Вместе с Осиповым отправились саперы и двое спецназовцев, выделенные им для охраны. Ведь после проверки двухэтажного дома саперам надлежало побывать еще в трех домах. В бане стало немного просторней, теперь можно было расположиться поудобней. И оглядеться. Хорошая баня. Просторная, чистая, отделанная липой, с настоящей печкой-каменкой. Единственным металлическим предметом была емкость для нагрева воды, вмонтированная в печку. Да боровок. Вся остальная посуда и прочая банная принадлежность были деревянными. Сразу видно, что владелец мужик хозяйственный и в парилке толк знает. Все по уму сделал. На века. Для себя, одним словом.

— Эх, протопить бы сейчас эту баньку, да веничком по спине, – мечтательно заметил один спецназовец, – а потом под дождь… А еще лучше в пруд… А потом опять веником… Красота!

Лицо спецназовца приняло блаженно-мечтательное выражение, выдавая большого любителя парной. В городской парилке, ясное дело, такого кайфа не получишь. Там всегда толпа, совсем иной воздух, другая атмосфера. Городскую парилку при всей ее крутизне, при всех ее прибамбасах в виде всяких там бассейнов с холодной водой да разных заморских массажных душей с деревенской баней и близко не поставишь. Даже изобилие пива не поможет. Тут настоящий пар, настоящий дух, тут все натуральное, все пышет здоровьем и природной силой. Деревенские люди потому и живут дольше, и душой чище. И добрее, мягче. От березовых веников, наверное. Такая баня способна размягчить не только тело.