Книга Золотая мафия, страница 104 – Василий Моисеев

Свой джип Вадим оставил у крайнего подъезда, где находилась квартира Дзюбы. Детектив поставил машину почти на том же месте, где ставил в прошлый раз, и сделал это специально, умышленно, чтобы кто-то из компании вспомнил и машину, и его самого. Начинать разговор с «давними» знакомыми намного проще и доверительней. А знакомые в компании были, это Вадим определил еще на подходе к лавочке. В прошлый раз довелось пообщаться с этой вот бабушкой в синем платке, сидевшей сейчас в середке, и с дедом, опирающимся на палку. Настоящий мужчина. С палочкой, а женщине место уступил. Местные аборигены смотрели на подошедшего внимательно и изучающе, но без настороженности. Видимо, признали милиционера, приезжавшего в день смерти Дзюбы.

— Здравствуйте, — вежливо поприветствовал потенциальных свидетелей детектив и слегка поклонился.

— Здравствуй, мил человек! — громко откликнулся дед с палочкой, и отозвался почему-то слишком громко, вроде как постарался за всех присутствующих. И потому, наверное, остальные промолчали. Странный дед, ведь не глухой, в прошлый раз разговаривал нормально. Может, угодил под бабкину сковородку? Спросить, может? Не надо, а то обидится, разговаривать не захочет. Дай бог памяти, вспомнить его имя-отчество. Для начала разговора это было бы кстати.

Вадим улыбнулся. Пожалел, что на лавочке нет свободного места, чтобы примоститься рядом с бабушками и перед официальной частью разговора обмолвиться с ними парой ничего незначащих фраз. Последними новостями поделиться, о здоровье справиться, о погоде посудачить. Как же без погоды, тем более время весеннее, посевное. Для пожилых людей нет милей разговора, чем посудачить о саде-огороде, о саженцах, о рассаде да грядках. Не все же время долдонить о политике, о бедах-катастрофах, о чем с утра до ночи напоминает родное телевидение. А тут еще Ковалев со своими расспросами теребит людям психику, причем похлеще телевизора. «Ящик» знакомит с происшествиями и бедами далекими, чужими, а Ковалев напоминает о событиях реальных, близких. Дзюба хотя и чужой человек, но его смерть приключилась рядом, на глазах, наглядно и воочию напомнив о хрупкости и краткости жизни. Сегодня ушел Дзюба, не завтра так послезавтра за ним следом в мир иной последует кто-то из них. Грустная философия.

— Я из милиции, — сказал детектив и на всякий случай показал удостоверение, — подполковник Ковалев. Расследую обстоятельства смерти вашего соседа.

Для начала разговора фраза прозвучала грубовато, принимая во внимание почтенный возраст собеседников, но ничего лучше и дипломатичней в голову не пришло. Плохо, что свидетели при его появлении замолчали и лишили возможности вклиниться в разговор, поддержать обсуждаемую тему. Даже дед с палкой, так бодро и обнадеживающе откликнувшийся на приветствие, и тот молчал. Слава богу, вспомнил.

— Я у вас был недавно, — добавил Вадим и повернулся к деду, — помните, Андрей Алексеич?

Столь почтительное отношение милицейского подполковника оказало воздействие на всю компанию, не только на деда. Знать, уважительный офицер, если по имени-отчеству помнит. А сам дед и вовсе расправил плечи, и обращение милиционера по имени-отчеству объяснил только тем, что в прошлый раз именно он дал оперативникам самые толковые сведения. Иначе подполковник вообще не запомнил бы старика, не то что отчество.