Книга Золотая мафия, страница 127 – Василий Моисеев

Однако Гриша, как оказалось, тоже волновался, и это чувствовалось по появившейся в его голосе охриплости.

— Они, — коротко сказал Гриша и мрачно усмехнулся, — сейчас саданут из автомата — и поминай, как звали.

И окончательно пригвоздил Настю к сиденью. После такого прогноза Гришин смех звучал натянуто и неискренне, не принося спокойствия, а лишь вызвал злобу на идиотские шутки. Озвучивать свое мнение вслух Настя не стала, а про себя с негодованием подумала: ну и придурок. И с кем только не приходится иметь дело, каких только гадостей не выслушивать, какого только страху не испытывать. И ничего не поделаешь, приходится мириться и терпеть. Деньги просто так в руки не даются, особенно деньги большие.

— Оставайся в машине, — распорядился Гриша, понимая ее состояние, — без тебя управлюсь.

Торгаш впервые принял правильное решение и сказал что-то приятное. Это было кстати, ибо Настя с трудом представляла, как можно выйти из машины на ватных ногах. Разве лишь затем, чтобы грохнуться хлыстом на смех владимирским мужикам.

Владимирцев было трое, два парня и девушка. Ребята возились с запасным колесом, вернее, стояли возле колеса, создавая видимость поломки и объясняя причину остановки, а девица курила у передней открытой дверцы и холодно смотрела на остановившуюся «Волгу». Вроде даже надменно смотрела. А может, Насте так показалось с испугу. Главное, это были они, те самые покупатели из Владимира, хотя на «москвиче» красовались рязанские номера. «Волга» еще не успела остановиться, а один из парней уже достал из «москвича» спортивную сумку. Гриша тоже не мешкал. Быстро выбравшись на улицу, он коротко поприветствовал компанию и поспешил к багажнику. Через секунду владимирец бухнул свою ношу в багажник «Волги» и решительно потянулся к лежавшей там хозяйственной сумке.

— Сколько здесь? — осторожно, вроде в шутку, поинтересовался Гриша, ощупывая перекочевавшую в багажник сумку с денежными пачками.

— Полторы сотни, как договаривались, — обронил тот и в свою очередь кивнул на сумку хозяйственную, — а здесь сколько?

Гриша широко и добродушно улыбнулся:

— Три по четыре восемьсот, как договаривались.

По сравнению с владимирцем Гриша был в проигрышном положении, поскольку не мог пересчитать такую массу денег. У него просто-напросто не было времени, к тому же покупатели, вздумай он заняться бухгалтерией, могли воспринять это за откровенное недоверие. Такой вариант категорически не годился, потому что сделка осуществлялась не только без благословения Босса, а и без его участия. Узнай Босс об этой встрече, и жизнь Гриши обесценится до рубля. И Насти тоже. Приходится играть на взаимном доверии. Правда, владимирцы хотя и не имели возможности проверить точное содержимое сумки, но могли, по крайней мере, оценить ее на вес. Прикинуть хотя бы приблизительно, хотя бы с отклонением в полкило, а вот свою сумку могли облегчить в несколько раз. Бог даст, такого не случится.

В голове Гриши шевельнулась дерзкая задумка сыграть на «недобросовестности» покупателей и вечером, когда Настя вернется с работы и дойдет черед до справедливой дележки, с возмущением поведать, что компаньоны оказались нечистыми на руку, и в сумке было не сто пятьдесят тысяч долларов, а только сто двадцать. Или вообще сто. Как она проверит? Обратится к владимирцам? Поднимет шум на свою голову, устроит разборку, чтобы эхо докатилось до Босса? Вряд ли, не дура же она. Ей за неделю не отойти от сегодняшних впечатлений-потрясений, едва живая от страха. Но если все-таки наберется дури и обратится за объяснениями, то владимирцы долго разбираться не будут и вмиг вычислят «крысятника». Нет, лучше не связываться.