Книга Браконьерщина, страница 35 – Игорь Кожухов

После разговора с Валеркой, соблазнив четырёх свободных от обязательств человек быстрым заработком, мы двадцать пятого апреля обосновались на моей стоянке. Четвёртым был Малетин Юрка, одноклассник Макара. Был он сильно пьющим, добрым, но совершенно безбашенным мужиком, трижды сидевшим по мелким, в основном за воровство, статьям, без жены и без детей. Жил в деревне, у пожилых уже родителей. Отец, работавший раньше в совхозе кузнецом, любил маленького Юрку, но, видя его шкодливость, составил на твёрдом листе картона свод нарушений и наказаний, по пятибалльной, понятной сыну, школьной системе. Теперь пацан мог курить, не прячась, но дома за это получал пять болезненных, до крови, ударов специально сплетёной для этого удобной плёткой из драной пакли. «Пять» было самым серьёзным наказанием, но цена нарушения, опять же, контролировалась дядей Саней. Ведь если Юрка отказался помочь матери прополоть грядку, он получал всего два удара, но, понятно, с более сильным махом. Бывало, за летние длинные дни Юрка набирал до десяти – пятнадцати ударов и, побоявшись расплаты, несколько дней «отрабатывал» их, давая радостный передых деревне. Но чаще, терпеливо перенеся наказание, наклонившись в упор к углу бани, вытерев слёзы, через пять минут снова убегал, оттягивая штаны на горящей заднице. Через лето боли задубевшим органом он уже не испытывал, и дядя Саня вынужден был сдаться, отменив неудачную систему наказаний. Это окрылило Юрку. Получив за упорство и изобретательность погоняло «Вакула», он в неполные шестнадцать загремел на «малолетку» за украденный в городе с балкона велосипед. И понеслось. Теперь ему было почти сорок, из них десять лет тюрем разными, несерьёзно хулиганскими сроками. После очередной отсидки последнюю зиму он работал разнорабочим в разваливающемся совхозе, но, почуяв тепло, не задумываясь ушёл, поцапавшись с бригадиром из-за мизерной зарплаты. Встретившись с Макаром, моментально согласился «сбить бабок на правильной работе».

…За два дня мы вшестером, прямо с увала, через триста-триста пятьдесят шагов выставили пять порядков сетей, в два конца по сто метров. Один порядок мог дать в сутки более двухсот килограммов рыбы, в это время в основном судака. Когда лёд совсем ослабнет из-за быстрого подъёма воды, дальние от увала стометровки снимались. Но ближние, из самой мели, работали ещё два-три дня. А если учесть, что в последнее, перед сходом льда, время сети можно было выбирать через час после запуска и они были вновь полны, работали мы, не останавливаясь.

Поначалу все вместе быстро выбирали ставку (две сети), сортировали рыбу по сортам и на мотоцикле по льду перевозили на остров, где раскладывали мешки в камыш на сохраняющийся там до самого мая снег. Потом, ближе к вечеру, уже на «макарашках» с санями перевозили их по пойме к деревенскому берегу. Из-под берега же, ночью, снова на мотоциклах или на любой другой технике, какую могли арендовать, до сарая, где уже ждали перекупщики. Перекупщики в это время грузились поочерёдно, не конфликтуя между собой! Если в данный момент не было у нас, то у кого-то другого рыба была обязательно. Путина!

Сдав «товар», мы затаривались продуктами и водкой, обратно уезжали ночью же, чтобы с рассветом, совсем немного отдохнув, продолжать этот гон.