Книга Ангел-хранитель, страница 15 – Сара Парецки

— Привет, Дик, – слабым голосом проговорила я. – Никогда не знала, что ты так любишь игру на виолончели.

— Что ты здесь делаешь? – спросил он строго.

— Я нанялась сюда подметать зал. Сейчас я вынуждена хвататься за любую работу.

Собеседник Дика смотрел на меня с нескрываемым нетерпением. Его не волновало, кто я такая и что здесь делаю, лишь бы я побыстрее убралась отсюда. Он также не обращал никакого внимания на детский хор: освобожденные от тяжелой обязанности походить на ангелов, дети гонялись друг за другом по рядам, дико визжали и кидались друг в друга булочками и объедками пирогов.

— Да, но знаешь, мы еще не закончили. Может быть, ты начнешь работу с дальнего конца зала? – Дик никогда не возражал против шуток, если только эти шутки не касались его самого.

— Дела чрезвычайной важности? – Я попыталась придать своему голосу оттенок смиренного восхищения. – Может быть, я могла бы, глядя на тебя, поучиться и получить повышение по службе, до уборщицы туалетов или чего-нибудь в этом роде.

Гладко выбритые щеки Дика вспыхнули. Он уже готов был бросить в ответ что-нибудь оскорбительное, но спохватился и разразился смехом:

— Когда это было – тринадцать, четырнадцать лет назад? – и ты все еще помнишь самый верный способ вывести меня из себя.

Он схватил меня за плечо и подтолкнул к своему собеседнику:

— Это Виктория Варшавски. В юридической школе мы с ней сделали большую ошибку, вообразив, будто влюблены друг в друга. Наши с Тэри дети все до одного должны будут поработать не меньше пяти лет, прежде чем я позволю им думать о супружестве. Вик, это Питер Фелитти, председатель «Амальгамейтид портедж».

Фелитти неохотно протянул руку – не потому ли, что я была предшественницей его дочери? Или ему не понравилось, что я прерываю разговор о важных финансовых делах?

— Я не помню подробностей вашего развода, – сказал Фелитти. – Вы с тех пор все еще платите за свои грехи, Ярборо?

Я стиснула пальцы Фелитти так, что он поморщился.

— Вовсе нет. Наоборот, это на мои алименты Дик купил себе долю в «Кроуфорд, Мид». Хотя теперь, когда он сам зарабатывает себе на хлеб, я пытаюсь добиться через суд освобождения от этой тяжкой обязанности.

Дик состроил мину:

— Правда, Вик? Я готов присягнуть перед лицом всего города, что ты никогда не просила ни цента. Она адвокат, – добавил он, обращаясь к Фелитти, – но работает как детектив.

Снова повернувшись ко мне, он скорбным тоном произнес:

— Теперь ты довольна? Можем мы с Питом закончить наш разговор?

Я выпутывалась из создавшегося положения со всем возможным достоинством, когда вошла Тэри, а следом за ней женщина в расшитом длинном платье из голубого атласа.

— Вот вы где, – весело сказала дама в голубом. – Хермон Лесснер очень хочет побеседовать с вами обоими. Теперь вы не сможете ускользнуть и заняться своими делами.

Тэри, прищурившись, смерила меня взглядом, пытаясь определить, кто я – деловой партнер или ее конкурентка по части секса. От шампанского ее лицо порозовело, но и в такое позднее время ее макияж все еще был совершенным: тени на веках лежали именно там, где им полагалось, а не расползлись по лицу; губная помада приглушенного бронзового оттенка, в тон платью, выглядела свежей и блестящей. Каштановые волосы, закрученные в сложный узел, лежали так, словно она только что вышла от парикмахера. Ни завитка, ни выбившегося из прически локона на шее – ничто не портило впечатления.