Книга Ангел-хранитель, страница 19 – Сара Парецки

— Конечно же, поэтому ему нужны деньги, – объяснил он.

— Разумеется, – согласилась я, стараясь говорить спокойно и не выразить охватившую меня досаду. – И что он такое предпринимает, чтобы добыть деньги, что привело вас в такое расстройство? Он что, грабит магазины?

— Конечно же нет, дочка. Подумайте чуть-чуть. Неужели бы я пустил к себе в дом такого человека? – Он некоторое время молчал, обиженно втянув щеки. – Беда в том, что я не знаю, что он такое может делать. Все то время, что я его знаю, а я знаю его уже очень давно, Митч вечно вынашивает какие-то планы. А сейчас он думает, что нашел способ заставить «Даймонд хэд» снова внести его в платежную ведомость. – Мистер Контрерас фыркнул. – Что это такое, я вас спрашиваю? И ведь никого из знакомых нам ребят там уже нет. Они все ушли на пенсию, или их уволили, или еще что-нибудь. Между нами говоря, и его бы не держали там последние три года, если бы у нас не было такого сильного профсоюза. Но сейчас-то что? На что он может рассчитывать в его состоянии, когда кругом ребята вдвое моложе нас обивают пороги всех предприятий в надежде, что их возьмут работать на станке? Но он разводит вокруг этого такую таинственность, так что я и подумал о вас. Если где-то есть тайна, я знаю, вы любите сунуть туда свой нос.

Что-то в этой истории показалось мне неправдоподобным. Я протерла глаза в надежде расшевелить мой окоченевший мозг.

— Что именно вы хотите знать? Почему вас так волнует, что Крюгер пойдет просить милостыню у «Даймонд хэд»?

Мистер Контрерас вытащил свой огромный красный носовой платок и вытер нос:

— Мы с Митчем выросли вместе в Мак-Кинли-парк. Мы вместе ходили в школу, были в одной шайке, дрались с одними и теми же парнями и все такое прочее. Мы даже подписали наши трудовые соглашения в один и тот же день. Да, он ничего особенного собой не представляет, но, кроме него, от тех давних времен у меня почти ничего не осталось. Я вовсе не хочу, чтобы он корчил из себя дурацкого шута перед боссами. Я хочу знать, что он задумал.

Он говорил быстро, проглатывая слова, так что мне приходилось все время напрягать слух. Казалось, он боялся, что его сочтут сентиментальным или упрекнут в излишней привязанности к Крюгеру. Меня тронули и его чувства, и его неловкое смущение.

— Я не могу вам ничего обещать, но, по меньшей мере, я могла бы с ним поговорить.

Мистер Контрерас наконец высморкался в последний раз с трубным звуком:

— Я знал, что могу рассчитывать на вас, дочка.

Он оставил Митча Крюгера в кухне за чтением «СанТаймс», но когда мы туда вошли, задняя дверь была открыта и его друга нигде не было видно. Перед газетой стояла тарелка с яичницей, на которой блестело застывшее сало. Похоже было, что Крюгер успел съесть всего несколько кусочков, когда что-то заставило его выйти прогуляться.

— У него какие-то проблемы, не так ли? – приветливым тоном спросила я.

Полные губы мистера Контрераса сжались в тонкую твердую линию.

— Я сотни раз говорил ему, чтобы он не уходил и не оставлял дверь открытой. Здесь вам не дорогой район, где людей, входящих к вам через заднюю дверь, можно было бы пригласить войти через парадную, если бы вам это пришло в голову.

Он подошел к двери, чтобы закрыть ее, но вдруг распахнул ее шире:

— Так вот ты где, Крюгер! Я привел мою соседку, посмотрим, сможет ли она разобраться, что ты такое замышляешь. Я говорил тебе, она детектив – Вик Варшавски. От тебя всего-то и требовалось только, чтобы ты не отрывал свою задницу от стула, ел себе яичницу и ждал ее прихода. Неужто это так было трудно?