Книга Ожоги, страница 27 – Сара Парецки

— Вик! Как чудесно! Я была просто счастлива, услышав, что ты придешь. — Она с жаром обняла меня и представила Бутсу: — Вик Варшавски. Когда-то она работала на тебя, Бутс, в государственной адвокатуре. А теперь, я слышала, ты работаешь самостоятельно, в качестве расследователя, да, Вик?

Я почувствовала себя блудной дочерью, которую счастливые родители демонстрируют соседям. Пришлось что-то пробормотать в ответ.

— А чем именно вы занимаетесь, Вик? — спросил Бутс, изливая на меня свою знаменитую доброжелательность.

— В основном финансовыми расследованиями. Я частный детектив.

Бутс рассмеялся своим самым «фирменным» смехом и крепко пожал мне руку.

— Очень жаль, что наш округ потерял вас, Вик. Да, плохо мы еще работаем с людьми. Надеюсь, ваши собственные расследования идут успешно?

— Благодарю вас, сэр, — ответила я чопорно. — Я желаю Роз и вам успешной избирательной кампании.

В этот момент Бутс заметил Ральфа Макдональда. На его лице появилось выражение искреннего удовольствия.

— Мак, старина! Ах ты, такой-сякой! Не объявись ты, мы потребовали бы с тебя двойной взнос. — Он потянулся прямо через меня, чтобы похлопать его по плечу. — Ага, я вижу, ты уже нашел Мариссу. Всегда отыщешь самый лакомый кусочек.

На лице Мариссы застыло выражение, какое бывает у женщины, когда ей скажут неудачный комплимент. Она инстинктивно попыталась стянуть руками вырез платья. На какой-то момент мне даже стало ее жалко.

Я ускользнула от них и тут вдруг увидела Розалин, которая разговаривала со Шмидтом и Мартинецом; к моему величайшему изумлению, они указывали пальцами прямо на меня. Розалин заметила, что я смотрю на них, и одарила меня ослепительной улыбкой; сверкнул стальной зуб — память о нищем детстве. Она очень серьезно ответила что-то подрядчикам и жестом пригласила меня подойти. Тяжело вздохнув, я стала пробираться к ней.

— Вик Варшавски! А мы как раз говорили о тебе. Ты ведь знакома с «малышом» Луисом? Он мой двоюродный брат. Мамина сестра вышла замуж за немца, там в Мехико… и потом всю жизнь жалела. Ну представляешь, эти старые любовные истории? — Она весело рассмеялась. — А знаешь, нам может понадобиться твоя помощь, Варшавски.

— Мой голос тебе обеспечен, Роз, ты это знаешь.

— Я говорю не об этом, — но закончить она не успела: подошел Бутс с Макдональдом. Последний лучезарно мне улыбнулся и увел ее в дом. — Подожди меня на крыльце, я через часок вернусь! — хрипло крикнула она через плечо и исчезла.

Я смотрела ей вслед вне себя от ярости. У меня мужская профессия, видимо, из-за этого все считают меня крутой бабой. Но если бы я действительно была крутая, мне давно уже следовало бы двигаться в сторону Чикаго. Вместо этого… вместо этого… я вдруг неизвестно почему почувствовала на себе ответственность… Лотти Хершель говаривала, что чувство ответственности развито у меня с детства — я была единственным ребенком в семье, мне пришлось ухаживать за родителями во время их болезни. Ну просто не могу отказать, когда кто-то говорит, что нуждается в моей помощи. Наверное, Лотти права. В эту минуту, во всяком случае, воспоминание о родителях в сочетании с запахом жареного мяса вызвало у меня тошноту. На мгновение я почувствовала некое свое сродство с убитым животным. Я тоже окружена враждебной толпой, как та корова, которую кормили только для того, чтобы потом зарезать и съесть. Нет, не полезет в меня это мясо. Когда распорядитель объявил, что он приступает к разделке туши, я, сгорбившись, ушла.