Книга Ожоги, страница 33 – Сара Парецки

Мало вероятно, подумала я, что ребенок уцелел. Хотя ни в одной газете не упоминалось о том, что при пожаре нашли ребенка.

— Искренне вам сочувствую, — обратилась я к Сериз. — Но, по-моему, вам просто необходимо обратиться в полицию. Вы мать и имеете полное право спросить об этом.

Она только смотрела на меня и безутешно рыдала. Я пыталась ей объяснить, что полиции нет дела ни до ее матери, ни до гостиничных правил… Все было бесполезно, ни та, ни другая ничего не хотели слышать. Мне вспомнилась женщина с детьми, которую я видела в Бюро по экстренному расселению. Столько горя, столько безысходности… Так много бездомных людей, так мало свободных комнат. Поневоле будешь чувствовать себя в зависимости от каприза любого полицейского.

— Ладно, — согласилась я. — Завтра позвоню кое-куда.

Элина сняла руку с плеча Сериз и подошла ко мне — я сидела в кресле.

— Спасибо, девочка! Я знала, на тебя можно рассчитывать. Ты истинная дочь своей мамы и не бросишь человека в беде.

Я взглянула на часы — почти десять. Если даже и рискнуть отправить Элину в «Копья Виндзора» в этот поздний час, куда девать Сериз? Стиснув зубы, я достала для нее ночную рубашку, а потом заперлась в своей спальне.

Ночью мне снились пожары и плачущие младенцы. Несколько раз я просыпалась с ощущением удушья, словно от дыма. Встала рано, с чугунной головой. Часы показывали шесть. Элина и Сериз еще спали. Сериз уткнулась носом в подушку, Элина лежала на спине и громко храпела. Но будить их мне не хотелось, пусть лучше спят. Я не могла добраться ни до книг, ни до телевизора и чувствовала себя пленницей в собственной квартире. Тихонько прикрыла дверь, надела джинсы. Идти к мистеру Контрерасу было еще рано, хотя прогулка с Пеппи или даже спортивный бег были бы для меня сейчас лучшим лекарством; однако мне и думать об этом не хотелось.

Я прошлась пешком до закусочной «Белмонт» — она открыта круглые сутки, — выбрала то, где больше всего холестерина: блины с маслом и большую порцию бекона. Просидев там дольше обычного, я прочла в трех выпусках газет историю о поисках нового стадиона для «Биэре», а также изучила все о последнем скандале среди окружения мэра — в другое время я не стала бы этого читать — и примерно в восемь потащилась к себе домой.

На авеню Расин уже кипела утренняя жизнь. Люди шли на работу. Как раз когда я подошла к дому, из подъезда вышел сосед-банкир. Волосы у него были гладко причесаны и напомажены.

— Привет, — сказала я весело. — Прихожу в себя после ночной смены. Желаю удачного дня.

Он притворился, будто не слышит. Вот и старайся после этого быть вежливой с соседями.

Когда я открыла кухонную дверь, из гостиной до меня долетел громкий храп Элины. Подобно герцогу Веллингтонскому,^[10] она может спать где угодно и когда угодно. Потом я уловила свой любимый запах, запах сигаретного дыма. Сериз сидела за кухонным столом и курила, мрачно уставившись в пространство.

— Доброе утро, — произнесла я как можно любезнее. — Сериз, я понимаю, вы расстроены из-за ребенка, и все же прошу вас здесь не курить.

Она посмотрела на меня с неприязнью, но загасила сигарету в блюдце, куда сбрасывала пепел. Я взяла блюдце, подошла к мойке и попыталась отскрести присохший пепел. Сериз последовала было за мной, потом снова тяжело плюхнулась на стул. От завтрака она отказалась, сказав, что хочет только кофе. Я поставила кипятить воду, вытащила из морозильника бобы.