Книга Ожоги, страница 4 – Сара Парецки

— Нет, — коротко ответила я. Не хотелось рассказывать ей, что пианино сгорело во время пожара в моей старой квартире три года назад. — И нечего заговаривать мне зубы, это не поможет. Ты здесь только до утра. Ну, я пошла спать, а ты как хочешь. Но утром чтобы духу твоего здесь не было.

— Знаешь, Вики, ох, извини, Виктория, если будешь так злиться, у тебя испортится цвет лица. Ну, скажи на милость, куда еще мне было идти среди ночи? Ты же моя плоть и кровь.

— Отвяжись, — устало проговорила я. — Надоело.

Я закрыла дверь, даже не пожелав ей спокойной ночи. И не предупредив, чтобы не рылась в кухонных шкафах в поисках спиртного. Бесполезно — если она захочет, все равно найдет. А утром будет без конца извиняться, что опять не сдержала своего обещания.

Я лежала без сна. Присутствие Элины в соседней комнате действовало на нервы. Слышались шаги, приглушенный звук телевизора… Я лежала и проклинала дядю Питера: ему-то что, он теперь в Канзас-Сити. Надо было и мне сбежать куда-нибудь подальше: в Квебек, там, или в Сиэтл — не важно куда, лишь бы подальше от Чикаго.

Только под утро, когда уже начало светать и запели первые птицы, я провалилась в тяжелый сон.

В восемь утра меня снова разбудил звонок в дверь. Я оделась и полусонная побрела в гостиную. Домофон не отвечал. Я выглянула в окно и увидела соседа-банкира. Он с торжествующим видом удалялся в сторону Дайверси. Отомстил…

Элина на диване в гостиной спала как убитая. Не проснулась, даже когда я кричала в домофон. На секунду у меня возникло желание разбудить ее так же, как только что разбудили меня, — пусть и ей будет плохо.

Я смотрела на нее с отвращением. Лицо одутловатое, нос с багровыми прожилками, рот открыт — она лежала на спине и громко храпела. Ночная сорочка давно не стирана; теперь, при свете дня, это бросалось в глаза. Зрелище, прямо скажем, не из приятных. С другой стороны… мало кто выглядит привлекательно во сне. Я уже раскаивалась, что рассматривала ее. Спящий так беззащитен.

Но как только я вернулась в спальню, злость на тетку снова захлестнула меня: она спутала мне все планы. Столько важных дел было намечено на сегодняшний день. И самое скверное — завтра презентация, необходимо закончить схемы, сделать слайды. А вместо этого, похоже, придется весь день провести в поисках жилья для Элины. В довершение ко всему голова гудела и была как чугунная.

Я прошла на кухню, села на пол, сделала несколько дыхательных упражнений, потом потянулась и, кажется, расслабилась. Теперь можно было переходить к бегу. Чтобы еще раз не смотреть на физиономию Элины, я прошла черным ходом к квартире Контрераса и взяла Пеппи на прогулку — она уже ждала за кухонной дверью.

Старик что-то кричал мне вслед, но я притворилась, что не слышу. На обратном пути, однако, избежать встречи не удалось. Он ждал, сидя на ступеньках с газетой в руке. Я попыталась было оставить собаку и проскользнуть мимо, но он схватил меня за руку.

— Постой, постой, голубушка. Ну-ка скажи еще раз, кто эта дама, которую ты привела прошлой ночью?

Мистер Контрерас когда-то работал машинистом, сейчас вышел на пенсию, овдовел. Свою замужнюю дочь, похоже, не очень любит. За те три года, что мы живем в этом доме, он ухитрился взять на себя роль не то моего дядюшки, не то опекуна.