Книга Ожоги, страница 66 – Сара Парецки

— Просто не хотела, чтобы ты беспокоила ее.

— Ага, точно… А в прошлую среду ты шантажировала ее: сказала, что нельзя держать ребенка в «Копьях Индианы». Хотела заработать на бутылку, да? Гнусно, тетушка, но эта твоя гнусность спасла девочке жизнь. В воскресенье, когда вы ко мне заявились, ты знала, что Церлина отослала девочку. Я хочу знать, черт побери, что вы задумали и зачем втянули меня в это дело?

Я так распалилась от собственных слов, что даже вскочила на ноги.

Глаза тетки наполнились слезами.

— Оставь меня, Виктория Ифигения. Выйди отсюда! Мне жаль, что я пришла к тебе после того пожара. Ты чертова зазнайка, не уважающая старших. Можешь считать своей собственностью весь Чикаго, но это моя комната, и, если ты не уйдешь, я позову полицию.

Я оглядела комнату, и мой гнев уступил место чувству безнадежности и стыда. Господи, ну как она вызовет полицию, ведь у нее даже телефона нет! Единственное, что у нее есть, — полиэтиленовый пакет и провонявшая ночная сорочка. Я сморгнула слезу, повернулась и вышла. За моей спиной в двери повернулся ключ.

У выхода та парочка уже не ругалась из-за кота, а мирилась за бутылочкой «риппла». Я медленно пошла к машине, села и сгорбилась за рулем. На душе было так тяжко, что и двигаться не хотелось.

Больше всего на свете мне хотелось очутиться сейчас в каком-нибудь отдаленном уголке земного шара, где человеческие невзгоды предстают не в таком обнаженном виде. Можно, конечно, — из-за недостатка средств — закрыться в своей квартире и на месяц залечь в постель. Но ссуда за квартиру еще не выплачена, значит, счета будут приходить и возвращаться в банк неоплаченными, и очень скоро я тоже окажусь перед лицом неприкрытой бедности и засяду за бутылочкой «риппла», чтобы выбросить все из головы. Я нажала на акселератор и поехала на север, туда, где помещалась контора Сола Селигмана.

Она оказалась в небольшом доме-развалюхе, где находился еще и магазин. Окна первого этажа были заколочены. Полустершаяся вывеска на фронтоне гласила: «Управление имуществом Селигмана». Доски и грязные окна мешали заглянуть внутрь, но мне показалось, что в доме горит свет.

Тяжелая дверь подалась с большим трудом. Потом оказалось, что она зацепилась за кусок отодранного линолеума. Я попыталась было вернуть линолеум на место, но как только я отставляла ногу, линолеум занимал прежнее положение. Я отказалась от тщетной попытки навести порядок и направилась к высокой перегородке, отделяющей Сола Селигмана от остального мира. Если он и купался в золоте, то сюда он его, совершенно очевидно, не вкладывал.

В задней части помещения стояло пять столов, но лишь один из них был обитаем. За ним сидела крашеная блондинка лет шестидесяти, с тщательно завитыми волосами и читала книжку, явно взятую в библиотеке. Коротеньким, украшенным перстнем пальцем она водила вдоль страницы, беззвучно шевеля губами. Она не могла не слышать, как я боролась с линолеумом, но глаз не подняла. Может быть, книгу сдавать сегодня, подумала я, а у нее еще и половина не прочитана.

— Могу вам сказать, чем там кончается, — проговорила я.

Женщина неохотно подняла глаза от книги.

— Вы что-то хотели, милочка?

— Мне нужен мистер Селигман, — сказала я самым своим профессиональным тоном.