Книга Смертельный удар, страница 139 – Сара Парецки

Они с Нэнси встретились год назад, работая над общественным проектом. Она представляла ПВЮЧ, а он — администрацию городского управления. Она пленила его сразу же — ему всегда нравились женщины старше его, имевшие такую же внешность, как у нее, и отличавшиеся добротой, и он тут же пожелал добиться ее. Но она держала его на расстоянии, изобретая то один предлог, то другой, лишь бы не встречаться с ним. Наконец несколько месяцев назад они начали назначать свидания и быстро продвинулись к настоящей любовной связи. Он был безумно счастлив. А она — мила и сердечна, и так далее… и так далее…

— Так почему же никто не догадывался об этом, если вы оба были так счастливы? — спросила я.

Я едва могла понять их. Когда его не терзали страдания, его невероятная красота вызывала желание прикоснуться к нему. Возможно, этого было достаточно для Нэнси, а возможно, она думала, что его эстетизм компенсирует его незрелость. Она была достаточно хладнокровной, чтобы пожелать общаться с ним только потому, что это обеспечит ей доступ к офису члена городского управления. Но я все же так не думаю.

Он неуклюже заерзал в кресле.

— Мой отец всегда резко выступал против ПВЮЧ, я знал, он не потерпел бы, если бы я встречался с кем-то, кто там работал. Ему казалось, что они пытаются перехватить у него опеку, вы понимаете? Они вечно критиковали их за такие вещи, как разрушенные тротуары в Южном Чикаго, безработица и прочее. В этом не было его вины, вы понимаете, но когда на выборах победил Вашингтон, они не видели ни пенни, отчисляемого на благо белых, не в пример чернокожим.

Я открыла рот, чтобы возразить против такого взгляда на вещи, но закрыла его снова. Закат Южного Чикаго начался при последнем великом мэре Дейли и старательно не замечался при таких, как Билендик и Бирни. И Арт-старший был членом городского управления все это время. Но готовые сорваться с моего языка возражения могли бы положить начало войне, в результате которой я не сумела бы сделать ничего хорошего.

— Поэтому вы не хотели, чтобы он знал. И Нэнси не хотела, чтобы ее друзья знали о вас. По той же причине?

Он снова смутился:

— Я не думаю так. Я думаю… она ведь была старше меня, вы понимаете. На десять лет. Ладно, почти на одиннадцать. Но я полагаю, она боялась, что люди будут смеяться над ней, если узнают, что она встречается с кем-то слишком молодым.

— Хорошо. Посему это было большой тайной. А потом, три недели назад, она пришла к вам, чтобы узнать, не Арт ли отклонил на слушании проект завода. Что случилось потом?

Он, волнуясь, потянулся за бутылкой вина и вылил остатки «Бороло» в свой бокал. Отпив большую часть, он начал излагать всю историю — в час по чайной ложке. Он знал, что Арт против перерабатывающего завода. Его отец немало потрудился, чтобы создать новую промышленность в Южном Чикаго, и он боялся, что этот завод оттолкнет сразу несколько предприятий, ибо они не захотят работать в обществе, с которым придется преодолевать излишние трудности или иметь слишком много хлопот, отправляя свои отходы в барабаны для переработки, вместо того чтобы просто сбрасывать всю дрянь в лагуну.

Он рассказал об этом Нэнси и она настояла на изучении любых документов по проекту. Не исключено, что она, так же как и я, поняла: не стоит возражать Арту, который сформулировал причины для того, чтобы отклонить проект.