Книга Смертельный удар, страница 26 – Сара Парецки

Когда я съехала с автострады на Сто третью улицу, у меня возникло знакомое ощущение, словно я высадилась на лунный ландшафт или возвратилась на землю после ядерной зимы. Возможно, жизнь и существует в маслянистой грязи вокруг реки Кэлумет, однако это совсем не то, что можно рассмотреть в микроскоп или сквозь камеру Стивена Спилберга.

Здесь не увидеть ни деревьев, ни травы, ни птиц. Из животного мира представлены только изредка встречающиеся одичавшие собаки с выпирающими ребрами и красными от ярости и голода глазами.

Завод «Ксерксес» расположен в сердце бывших болот на Сто десятой улице восточнее Торренс. Здание старое, котлован закладывали еще в начале пятидесятых. С дороги я могла видеть вывеску «Ксерксес. Король растворителей». Ярко-красные буквы выцвели до неопределенно-розового, и монограмма в виде короны с двойным «икс» под ней почти исчезла.

Сработанные из бетонных блоков заводские корпуса вытянулись в форме гигантской подковы, обращенной своей выпуклой частью к реке Кэлумет. Способ, благодаря которому там изготавливали растворители, предполагал, что отходы поступают в контейнеры, размещенные на баржах, откуда они, разумеется, сливались в реку. Конечно, в нынешние времена уже не рискуют портить русло: когда проводилась акция «Чистой воды», «Ксерксес» вынужден был построить огромный отводной резервуар в лагуне для задержки отходов, а стены его отделать цементом, гарантировавшим наличие ненадежного барьера между водами реки и токсичными веществами.

Я припарковала автомобиль во дворе, усыпанном гравием, и осторожно двинулась, обходя вязкие маслянистые колеи, ко входу. Резкий запах навевал воспоминания о темном вестибюле. Он не изменился с тех пор, как мы с отцом приезжали и ждали здесь Луизу, если она пропускала свой автобус.

Я никогда не была в цехах завода. Вместо оглушающего шума работающих котлов, стоявшего в моем воображении, я оказалась в пустом коридоре, длинном и тускло освещенном, с бетонным полом и шлакоблочными стенами во всю высоту здания, вызывавшими такое ощущение, будто находишься на дне рудника.

Следуя по одному из ответвлений, я дошла до ряда комнатенок, расположенных вдоль стены. Перегородки были сделаны из того же прочного стекла, что и двери душевых. Я могла увидеть сквозь них силуэты и движение, но была не в состоянии различить конкретные фигуры. Я постучала в среднюю дверь. Никто не ответил, и я повернула ручку.

Я вошла в обшарпанную от времени длинную узкую комнату, обстановка которой, очевидно, не менялась со времени строительства, то есть уже лет тридцать пять. Оливково-серые шкафы картотеки, прислоненные к отделанным металлом панелям, тянулись вдоль стен, начинаясь прямо у дверей. С ветхого потолка, обитого акустическими плитами, свисали лампы дневного света.

Четыре женщины среднего возраста в ярко-красных рабочих халатах сидели у столов, поставленных в ряд. Они корпели над огромными кипами бумаг и документации, делая записи, передавая накладные, орудуя устаревшими скрепочными машинками и скоросшивателями с сизифовым упорством, но ловко перебирая бланки короткими толстыми пальцами. Двое из них курили. Запах табака, смешиваясь с запахом чего-то химического, стоял в этой мрачной комнате, и воздух был едок.

— Извините, что отрываю вас… — сказала я. — Я пытаюсь найти отдел кадров.