Книга Приказано убить, страница 76 – Сара Парецки

Студенты – парень и девчонка в спальне, и еще одна девушка в гостиной – растерялись и принялись собирать свои тетрадки. Я грубо приказала им одеться и уходить. Взяла из кучи вещей в спальне свитер, надела его и силком выгнала их из квартиры через окно на пожарную лестницу.

Когда мы наполовину съехали, наполовину спрыгнули в сугроб под окном, к дому подъехали пожарные машины. На этот раз я была благодарна нашему управляющему за то, что он не чистит снег – это очень смягчило удар при падении.

Я обнаружила Роджера у входа в дом с моими соседями с первого этажа, пожилой супружеской четой из Японии по фамилии Такамоку. Он вытащил их через окно. Возле пожарных машин собралась толпа. Как забавно! Пожар среди ночи! В мигающих красных отблесках пожарных и синих отсветах полицейских машин я видела злорадствующие лица, наблюдающие, как гибнет мое маленькое гнездо.

Роджер протянул мне бокалы, и я прижала их к себе, дрожа от холода. Он обнял меня одной рукой. Я вспомнила об оставшихся пяти бокалах, запертых в моей квартире, в дыму и пламени.

О Габриела, – пробормотала я, – мне так жаль...

На санитарных машинах нас отправили в больницу Святого Винсента. Молодой врач, кудрявый и изможденный, провел необходимое обследование. Никто серьезно не пострадал, хотя мы с Феррантом с удивлением обнаружили на руках ожоги и порезы – мы были слишком взвинчены, чтобы что-то замечать.

Такамоку пожар сильно напугал. Они были интернированы во время Второй мировой войны и тихо жили в Чикаго, гибель их крошечного островка спокойствия поразила их как гром среди ясного неба. Врач решил оставить стариков в больнице день-другой, пока дочь не прилетит из Лос-Анджелеса и не позаботится о них.

Студенты были крайне возбуждены, они без остановки болтали и кричали. Нервное потрясение, однако окружающим от этого не легче. Когда в шесть часов приехала полиция и стала нас опрашивать, они все время перебивали друг друга, стремясь по-своему рассказать происшедшее.

Доминик Ассуево из управления противопожарной безопасности был мужчиной бычьего телосложения – квадратная голова, толстая короткая шея, туловище, суживающееся книзу до удивительно маленьких бедер. Возможно, бывший боксер или футболист. С ним прибыли пожарник в форме и Бобби Мэллори.

Я сидела в оцепенении, потрясенная уничтожением моей квартиры, абсолютно не способная ни о чем думать. И неспособная двигаться. Взглянув на Бобби, я поняла, что надо собраться с силами. Я сделала глубокий вдох. Это не дало никакого результата.

Молодой врач устало разрешил задавать нам вопросы – всем, кроме Такамоку, которых уже перевели в больничную палату. Мы перешли в маленькую комнату возле кабинета оказания первой помощи, где хранились медикаменты, которая охранялась двумя сонными больничными служащими. Для восьмерых комнатка была маловата: полицейские и один из студентов стояли, остальные разместились на стульях.

Мэллори с отвращением взглянул на меня и сказал:

— Посмотрела бы ты сейчас на себя, Варшавски. Полуголая, грязная, и твой дружок не лучше. Никогда не думал, что доживу до того дня, когда буду радоваться смерти Тони, но сейчас я рад, что он тебя не видит.

Его слова подействовали на меня как тонизирующее средство. Умирающая боевая лошадь поднялась на ноги, заслышав зов трубы. Обвинения полицейских обычно пробуждают меня.