Книга Горькое лекарство, страница 27 – Сара Парецки

Роберт Мэллори когда-то работал в полиции с моим отцом, был его лучшим другом. Ему не нравилось, что я занимаюсь детективным делом, но в случае моей гибели он сделает все, чтобы найти виновников.

Мистер Контрерас взял у меня конверт и оглядел его.

— А ты не хочешь, чтобы я с тобой пошел, моя сладость?

Контрерасу было почти семьдесят. Хорошо загоревший, здоровый и крепкий для своего возраста, он все равно не выдюжит, если будет схватка. Я отрицательно покачала головой:

— Мне поставили условие: прийти одной. Если я кого-нибудь прихвачу, они начнут стрелять.

Он вздохнул с сожалением.

— Шикарную жизнь ведешь, девочка. Мне бы скинуть годков двадцать... А ты, кстати, сегодня отлично выглядишь. Но вот тебе мой совет: если идешь к настоящим панкам, бери с ними на полтона ниже.

Я рассыпалась в благодарностях. Мы проговорили с ним до обеденного времени. Когда-то мистер Контрерас работал машинистом, на пенсию вышел лет пять назад. Мои рассказы о всяческих приключениях он предпочитал самому интересному шоу знаменитых актеров Кэгни и Лэйси. В свою очередь он потчевал меня пересказами жизненных перипетий дочки Рути и ее муженька.

После обеда я отправилась вверх по Уоштено-авеню и медленно проехала мимо места встречи. Мрачнее ничего нельзя было себе представить. Многие дома здесь выглядели словно после бомбежки. А те, в которых кто-то еще обитал, были обезображены огромными кривыми надписями. Консервные банки и битые бутылки заменяли растительность на бывших газонах. Старые, без колес, с разбитыми стеклами машины перегораживали улицу.

Место, где назначена встреча с Серджио, оказалось рядом с наглухо зашторенной не то забегаловкой, не то сараем. С одной стороны была разрушенная трехкомнатная квартира, с другой – заброшенный винный магазинчик. Когда я приеду сюда вечером, «Львы» наверняка будут прятаться в руинах, скорее всего неподалеку от винной лавки, получая возможность сигнализировать другим бандитам, находящимся поблизости.

Я свернула налево, за угол, и нашла проезд за домами. Три десятилетних паренька, игравшие в пинг-понг, очевидно, были юными членами шайки. Если я с ними хоть о чем-нибудь заговорю, все будет передано Серджио.

Я так и не нашла более или менее безопасного подъезда к месту нашего рандеву. Разве что проникнуть сюда по канализационной трубе и вынырнуть из люка прямо посреди улицы.

До встречи оставалось восемь часов. Я подумала, что если останусь сегодня в живых, то пойду к Лотти, к Тессе, к семье Альварадо и скажу им: даю слово, я сделала все, что могла. Остальное – пожалуйте к детективу Роулингсу.

Я сделала изрядный крюк по пути в Милуоки, там, где скоростные шоссе опасно нависают на своих тонких бетонных ногах над жилыми кварталами. Где-то внизу находилась школа Святого Причастия, где когда-то училась Консуэло.

Она играла в теннис на искореженном асфальте, в восхитительных белых шортах и маечке, такая милая; ей приходилось дышать асбестовой крошкой, образованной шинами автомобилей, мчавшихся над головой. Я знаю, это было, было. Как-то смотрела матч с ее участием. И могла понять, что именно нашел в ней Фабиано. Он обычно болтался в баре напротив, ожидая, пока отыграет его сестра. А потом, когда Консуэло вошла в школьную команду, Фабиано вообще стал постоянно околачиваться поблизости, глазея на девчонок. Больше того: оплачивал их поездки на паромах на матчи в чикагских пригородах. Вот так оно начиналось. Я все это услышала от Пола, когда новость о беременности Консуэло впервые стала притчей во языцех.