Книга Не сотвори себе кумира, страница 53 – Валентина Раскач

— Если честно, Вика, я тебя не осуждаю, а завидую тебе черной завистью. Мне не удалось испытать таких чувств, но, кто знает, может все еще впереди?

— Кать, а разве у тебя с Денисом не было любви, нам со стороны казалось, что у вас с этим все в порядке?

— С Денисом у нас была иллюзия любви, вот с этой химерой мы прожили восемь лет.

— Кать, можно я еще выпью, очень хорошо пошло, я, наконец-то, излила свою душу.

— Вик, смотри не спейся от своей любви, а как ты, кстати, поведешь свою машину?

— Я вызову такси, а за машиной приеду завтра – сказала счастливая Вика, осушая бокал. Для нее радостным сюрпризом стала реакция подруги на ее признание («Вот уж не ожидала!).

В это самое время в своем рабочем офисе сидел Матвей Тимофеевич. Вроде и дел уже не было, но вовсе не хотелось ехать домой, где его ждала эта приставучая балерина.

— Как я баб так выбираю, что не успею переспать, а хочется избавиться, может, во мне что-то не так? Но эта балерина точно меня уже достала, надо бы спросить, что ей подарить, чтобы она уехала к себе домой без крокодиловых слез. Но как бабу по внешнему виду определишь, какая она на самом деле? Все издалека хорошие, а как начинаешь жить вместе, чувствуешь, что опять с браком выбрал.

Матвей Тимофеевич крепко задумался над трудной философской проблемой: «Как найти простое человеческое счастье?»

— Может мне много надо? – задал себе вопрос мыслитель, и тут же сам на него ответил:

— Совсем немного – чтобы проснуться, а на плече голова женщины, которая ждет от тебя только любви, смотрит на тебя восторженными глазами, в которых ты тонешь. Этот взгляд полон желания обладать только тобой, и в тебе поднимается встречное желание, и вы сливаетесь в единое целое, которое приносит вам плоды любви. Женщина не боится испортить свою фигуру, а рожает детей столько, сколько бог даст. Такая женщина не будет у тебя клянчить бриллианты, она считает лучшими подарками детей, которых вы вместе смастерили. Да, все это – утопия! В мои сорок семь лет пора бы уж понять, что я – уже взрослый мальчик, и о сказках надо забыть.

Матвей Тимофеевич не мог понять, что сегодня его так растревожило, «разбередило старые раны», подняло со дна уставшей души грезы о какой-то сказочной любви. И тут вдруг он понял, у него из головы не выходит восторженный взгляд Катиной подруги. Когда она на него так смотрела, что-то тревожное екнуло у него в сердце, как-то сильнее оно забилось.

— Ну, что я старый дурень (хотя мысленно, Матвей Тимофеевич себя тут же одернул: «Мол, не такой уж старый» – он, кажется, даже расправил свою широкую спину, выпятил грудь вперед) – опять попадаюсь на уловки кокеток. Наверняка, глаза горели у этой подруги, как ее там – Матвей Тимофеевич заглянул в анкету девушки, лежащую у него на столе (он зачем-то оставил анкету, не отдал ее сразу в отдел кадров, хотя вопрос был решен) – вот-наконец, нашел – Виктория Олеговна Чижова, я и говорю, глаза горели от большой зарплаты, которую я ей предложил.

Матвей Тимофеевич не положил анкету обратно на стол, а начал внимательно изучать ее:

— Двадцать семь лет, окончила МГУ, в браке не состоит, развелась четыре года назад, детей нет: «Небось тоже, как и все девицы с такими фигурами, не хочет рожать» – тут же поставил клеймо Матвей Тимофеевич). А фигура у нее красивая – высокая, стройная, но все женские атрибуты при ней, небось, вшила себе эти чертовы импланты.