Книга Разящие огни грехов, страница 111 – Гера Фотич

Попов осёкся:

— Нее… в морском, когда служил. Так вот там всё выучил.

— А расскажите про море! – зацепился Фома.

Попов усмехнулся:

— Что про него рассказывать? Когда бушует – страшно становится! Волны так о берег бьют, обломки скал ворочают. А когда тихо – как у вас на озере – благодать…

Скоро из дома появился Гордей.

— Ну что, нашёл гальюн? – поинтересовался Попов.

— Нашёл!

— Теперь я пойду тебе на смену! – он поднялся и нетвёрдой походкой направился к дверям.

Фома уставился на приятеля и, когда Попов скрылся, спросил:

— Ну как?

— Ничего не нашёл, – Гордей покрутил головой, – у него под матрасом спицы лежат вязальные, как у моей матери. Зачем они ему?

— Бабушка говорила, что он умеет «резинкой» вязать, – сообщил Фома. – Больше ничего?

Гордей огляделся вокруг – кроме небольшого сарая, где хранились дрова и разный хлам, на участке построек не наблюдалось. С сомнением спросил:

— Может, там?

Фома пожал плечами, предположил:

— Вполне подходящее место для отломанной лопасти среди досок.

Опасливо озираясь на дверь дома, Гордей двинулся к сараю, зашёл внутрь и стал разгребать деревяшки, заглядывая в углы, увидел обломок весла без лопасти.

Неожиданно из дома появился Попов, заметил, что одного пацана не хватает, и посмотрел по сторонам.

Фома весь сжался, не успев предупредить товарища, надо было что-то придумать.

— А ты что там делаешь? – крикнул Попов Гордею.

Тот взял несколько полешек в руки и разогнулся:

— Хотел в костёр подбросить! Так хорошо, когда огонь горит, потрескивает, уютно!

— Нечего жечь добро без толку, – Попов призывно махнул рукой, – лучше давай за стол, ещё закусим, пока мясо не остыло совсем!

Гордей бросил поленья и вернулся на место.

Чтобы не волновать хозяина, подняли стаканы и чокнулись, взяли по куску мяса, стали грызть. Холодным оно было ещё противнее.

Попов продолжал выпивать, сопровождая еду своими рассказами о службе, как путешествовал от Чёрного моря до Северного, про достопримечательности Санкт-Петербурга и Москвы.

Допив «колу», ребята попрощались с гостеприимным хозяином, вышли из-за стола.

По дороге к дому Гордей сообщил, что в сарае лежит сломанное весло без лопасти.

— Интересно, – произнёс Фома в раздумье, – зачем ему держать их в разных местах?

Гордей пожал плечами:

— Может, я проглядел, времени было мало, Попов чуть меня не застукал!

— А может, он врёт? – предположил Фома. – Только в бинокль видел, как она сломалась?

Гордей в ответ снова пожал плечами.

Попрощавшись, Фома стал подниматься по лестнице на веранду своего дома, чувствуя, что оттуда продолжают идти ароматные запахи, решил обрадовать бабушку и покушать щей.

Гордей напоследок снова потрепал пса по загривку и вышел за калитку.

Рано утром дверь в служебный кабинет Иванова открылась без стука. Сначала выглянуло знакомое пузо армянина, а затем и он сам с улыбающейся круглой физиономией, покрытой небритой щетиной:

— Э… Борыс джан! Как я соскучылса по тэбэ! – на ходу раскрывая медвежьи объятия, зашёл Маргарян. Тяжело дыша, обнял вскочившего с кресла Бориса, прижал к себе точно долгожданного родственника.

Так стояли долго. Иванов не решался пошевелиться, чтобы не обидеть своего южного коллегу. Молчал, придумывая, что можно красиво сказать вместо приветствия, но ничего в голову не приходило, кроме одного, и он, отстраняясь, подтвердил: