Книга Разящие огни грехов, страница 40 – Гера Фотич

— Они с дедом яблоки собирали и в детдом возили. А когда приехали, Фому отпустили погулять, и он мне всё рассказал.

— А почему ты сразу не позвонил в полицию, а только поздно вечером? Фома так просил?

— Нет. Он вообще ничего не просил и не знал, что я позвоню. Да и я сразу не хотел звонить. А ночью вспомнил, как отчим ко мне пьяный приходил, лапал меня за все места, за ляжки хватал, сволочь! Представил то же самое с Фомой и позвонил, – глаза мальчика болезненно заискрились.

— Ну, хорошо, хорошо, – согласился следователь, – не огорчайся, давай запишем всё, что ты мне рассказал. Позади тебя сидит Мария Сергеевна, наш психолог. Так что можешь её не стесняться.

Гордей обернулся назад, увидел худощавую женщину с красными волосами и молча согласно кивнул.

Ещё следуя с сыном на такси домой, Соня набрала номер телефона Косых:

— Павел Иванович, здравствуйте! Это Соня беспокоит. У нас случились большие неприятности, вы не могли бы к нам подойти, как сможете, – получив положительный ответ, выключила телефон.

Всю дорогу она и сын молчали. Пожилой таксист забрал их от отдела полиции и, пытаясь завязать разговор, со смешком рассказывал какую-то весёлую криминальную историю, случившуюся с его предыдущими заказчиками. Но пассажиры не реагировали – сидели молча, безучастно, каждый думал о своём. Но как только машина подъехала к дому, Фома точно очнулся, залепетал:

— Мамочка, мамочка, я пойду погуляю, зайду к Гордею! – выскочил из такси, захлопнув дверь, бегом скрылся среди зелёных насаждений.

Соня не успела дать согласие, только растерянно развела руками. Затем расплатилась с водителем и зашла в калитку. Заметила, что Ольга с Павлом Ивановичем уже сидят на веранде, пьют чай. Поднявшись по ступеням, устало опустилась на стул, с обречённой надеждой посмотрела на адвоката.

— Здравствуй, Сонечка! – поздоровался Косых. – Какая ты бледная и уставшая.

Молодая женщина в ответ только смогла несколько раз кивнуть.

Ольга внимательно посмотрела на падчерицу:

— Ну что там Семён? Когда его отпустят?

— Не знаю, Ольга Матвеевна. Следователь говорит, что папа Фому мучил, издевался, приставал с какими-то извращениями, – выдохнула она разом.

Ольга всплеснула руками:

— Господи, да что же это такое? Кто это деда оклеветал? Говорила я Семёну – не мучай ты мальца! Что ты из него солдата делаешь раньше времени! Придёт время, всему научится. «Турком» обзывал, а я видела, как ребёнок страдает. Может, разберутся? Что с мальчика взять – обиделся он. Неужто полиция поверила?

— Как не поверить, – Соня покачала головой, – доктор Фому осматривал и в справке всё написал – разрывы и синяки!

Ольга всхлипнула, закрыла лицо руками, поднялась и с плачем ушла в дом.

— Рассказывай, Соня. – Косых почувствовал, что находится на работе, жалость и успокоения здесь не нужны.

Сомова поняла, что эмоции не уместны, и подробно рассказала всё, что произошло с самого утра, когда появилась полиция.

— Ты медицинский акт обследования читала? – уточнил Павел. – Что там?

— Какие-то разрывы заднего прохода, кровоподтёки, синяки на ягодицах, ужас какой-то, до сих пор не могу прийти в себя!

— А что Фома говорит?

— Мне ничего не говорит, его следователь допрашивали с психологом. Что он там рассказал – понятия не имею. И меня допрашивал, ругался сильно, называл папу педофилом и ещё по-разному. Меня упрекал за невнимание к сыну… Доктор специальную мазь выписал, сказал – ничего, скоро заживёт.