Книга Разящие огни грехов, страница 90 – Гера Фотич

Фома опустил голову. Они несколько раз с Гордеем плавали на то место, где перевернулась лодка, выходили на ближайший берег и обшаривали камыши – обломка не было. И вот теперь выясняется, что Попов его нашёл. Жуткая тоска и безнадёжность проникли в душу. Он подумал, что это ему расплата в отместку за дедушку. Ведь можно было потерпеть, как и прошлым летом, тем более осталось чуть-чуть, скоро осень. Он вспомнил, что Попов не сразу заговорил о гибели Толика, а только когда разозлился, значит, для него было важнее другое, вспомнил заданный вопрос.

— Дедушка сидит в тюрьме, – тихо пробормотал Фома.

— Как в тюрьме? – удивился Попов. – За что?

— За развратные действия.

— И кого же он развратил? – спросил мужчина с лёгким недоверием.

— Меня, – глухо ответил Фома.

Попов снисходительно улыбнулся:

— Мне кажется, ты слишком умный для этого, рассказывай, как было дело?

— А вы поклянитесь, что никому не расскажете то, что видели в бинокль, и обломки отдадите мне! – Фома пристально посмотрел на мужчину, пытаясь понять, способен ли тот на обман.

— Клянусь, если ты расскажешь мне всю правду, – лицо Попова стало серьёзным, он кинул обломок весла на дно лодки, – можешь забирать, а лопасть потом принесу, она дома.

— Это мы с Гордеем придумали, – тихо сообщил Фома. На всякий случай автоматически внимательно посмотрел по сторонам, – он мне огурец в попу заталкивал и царапал, а потом позвонил и сообщил в полицию, что это дед надо мной издевался.

— Шутники вы, братцы! – усмехнулся Попов. – Подводника в тюрьму отправили! Моего старого приятеля!

— Мы же не просто так, – с искренним возмущением стал оправдываться Фома. – Он меня постоянно мучил своими придирками, жить не давал утренними зарядками на холоде! На подъем флага, на спуск – вам бы так! А как над мамой издевался, она постоянно плакала от него!

— Ясно, ладно, успокойся, я на твоей стороне, – согласился Попов. – И что, обман до сих пор не раскрылся? Они же там экспертизы проводят всякие.

Фома снова набычился:

— Требуют, чтобы я повторно прошёл обследование, но я отказываюсь. Сказал матери, что не поеду!

— М-да, – задумался Попов, – ложь ваша всё равно вскроется. Но времени много пройдёт – следствие не торопится. Мы же не виделись сто лет! Столько надо рассказать друг другу, обняться! К тому же у меня разговор к нему есть очень важный!

— Что за разговор, Дмитрий Львович? – удивился Фома.

— Да это наши старые дела! – нехотя произнёс тот.

— Когда на флоте служили?

— Примерно, – нехотя отозвался Попов, добавил: – Не могу же я вечно у вас здесь жить и его ждать. А вдруг ему срок дадут? У меня и денег столько нет! Кто меня бесплатно будет кормить? Думаю, тебе надо поехать в полицию и всё рассказать, но чтобы было меньше шума, про Гордея молчать. Сказать, что сам себя поранил, – дед довёл. И его освободят. А ты ещё мал, чтобы отвечать за свои поступки.

— А в Турцию меня выпустят с мамой?

— А тебе зачем?

— Так мы с мамой там живём!

— Конечно, выпустят, – улыбнулся Попов, – там под солнышком в тёплом море всё забудешь! – Он на несколько секунд задумался, а затем добавил: – Может, и я с вами полечу отдохнуть. Туда виза нужна?

— Не нужна, – утвердительно сообщил Фома. В его глазах промелькнуло лёгкое подозрение, и он снова внимательно посмотрел на мужчину.