Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 189 – Анатолий Салуцкий

— Ты чего задумался, отец?

— Что делать с домом, я тебе не советчик. Но если ты отважился глянуть на десятилетия вперёд, без сноса, скорее всего, не обойтись. Ты наверняка это сам понимаешь, ждёшь моей поддержки. Ну, снесёшь. А дальше что?

— Если принимаем семейное решение строиться заново, вопрос только в финансах, надо терпеливо ждать, когда поднакопим деньжат. Ты знаешь, на стыдливые купюры в нашем клане не рассчитывают, халявных денег нет и не будет. Но сегодня меня уже не щемят, как раньше, по мелочам не должаю, да и выбор домов колоссальный, можно подобрать не за конские деньги, а дешевле, метражом меньше, лишь бы тёплый, зимний. У нас с Улей пенсионные планы на Москву не завязаны, пусть в столице следующее поколение резвится. – Усмехнулся случайной рифме. – Стройка скромного кирпичного дома с удобствами – дело в общем-то нехитрое. К тому же есть на чём экономить – на кровле, на окнах. Об этом думать пока рано, зато можно с чистой совестью приступать к скважине.

Кондрат молчал.

— Ты чего?

— А того, что генпланы в общем виде не составляют. Ты не картину будущего нарисовал, а карандашный набросок сделал, который жизнь сто раз сотрёт. Бряк, скок, хвать, только и всего. Сказка на ночь. Ты бы ещё красивый сон заказал: в городе Сочи тёплые ночи. При таком анализе можно и мимо табуретки сесть… – Вдруг вспомнилось давнее, полузабытое, мимолётное, но забавное. – В ЦК завотделом работал Боголюбов, крупная фигура. Он своей фамилии вполне соответствовал, да и нарекли его, видимо, по святцам – Клавдий. Происхождением Клавдий был из поповской семьи и ничуть того не стеснялся. Наоборот, любил что-нибудь религиозное завернуть. Помню, на Крещение в моду вошло купание в проруби, а он говорит: лезут в воду кто ни попадя, не понимают, что ныряние в Иордань без молитвы – не ритуал Божий, а примитивное моржевание. Вот так и ты вместо серьёзного дела баловством занялся.

Дмитрий покраснел. Он-то считал, что за генплан отец «отлично» ему выставит, но дело идёт к «неуду». А Кондрат продолжал напирать:

— Как можно планировать жизнь на десятилетия вперёд, не учитывая варианты политического развития? В такое невразумительное время, как сейчас. О себе замысел измыслил, но что с замыслом о России? А это вопрос со звёздочкой, наиважнейший. Ты же политолог, а дальше огорода с поливом не глянул, аршин на фунт множишь. Неужто не понимаешь, сколько сейчас в России и вокруг неё политических интересантов? – Загнул один палец. – Это раз. И что будет завтра с самим Батурино, ты прикинул? Оно сойдёт на нет или вернётся к полноценной жизни? Если совсем обезлюдеет, туда и дорога зарастёт. Если поднимется, что за люди его наполнят? Из толпы или вроде тебя? Ты это учитываешь?.. – Загнул второй палец. – Это два. И третье, о твоих строительных планах, которые даже на экспертизу выставлять бессмысленно, они детские – нарисуем, будем жить. Перед сносом положено обследовать фундамент дома. Ты говоришь, дранка в нижних слоях белая, временем нетронутая. А вдруг и фундамент крепкий? Зачем его с корнем корчевать? Не лучше ли укрепить? Закладка фундамента – дело рискованное. Сто лет дом стоит, значит, водяные жилы его стороной обходят. А новый заглубишь чрезмерно или в сторону сдвинешь, он и поплывёт. У каждой почвы, дорогой мой, свой норов, к каждой свой подход нужен, почва, она… Помнишь, у Пушкина – «На чужой манер хлеб русский не родится».