Онлайн книга «Дефект всемогущества»
|
— Прекрати! – от волнения я начал оправдываться. – И в мыслях не было желать кому-то смерти! Это, наоборот, была бравада! Способ плюнуть Судьбе в лицо, попытка доказать ей, что нас, дружных и сплочённых, голыми руками не возьмёшь. Мы были, есть и будем единым целым… — Я тебя понял, – вполне дружелюбно кивнул мучитель. — А Папа… правда мёртв? — Увы, да. Пока вы были без сознания, я наведался в гараж. Как ты считаешь, Герман, Эл заслужил противоядие? — Что за ерунда? Почему я должен решать этот вопрос? — Значит, у тебя есть сомнения? – довольно усмехнулся этот урод. Я промолчал. Мучитель взял шприц и ловко сделал инъекцию в вену. Элу на глазах полегчало. — Я хочу сохранить вам обоим жизнь, но перед тем, как отпустить вас, покажу отрывок видеозаписи. Интервью с Настей. Прошу любить и жаловать! Эл, тебе будет интересно! Он включил плазму. — А что стало бы с Элом? – прозвучал за кадром голос садиста. — Он надоел мне до зубовного скрежета. Его щенячья преданность давно стала мне противна. Думаю, я бы нашла способ от него избавиться. – Настя на плёнке выглядела как тряпичная кукла, у неё шевелился только рот. Наверное, ей тоже досталась порция каких-то волшебных снадобий. – За выполнение грязной работы в этой истории ставлю ему пятёрку, а за всё остальное больше троечки он не заслуживает! — Достаточно? – садист выключил запись. – Надеюсь, это была не слишком жестокая фраза? Роботу она не причинила боли, верно? — Верно, – зло ответил Эл. Садист отвязал мне одну руку. Перестраховывается. Знает, что, окажись мы на свободе раньше, чем он захлопнет дверь, от его тела останутся жалкие клочки, из которых нельзя будет сшить даже костюм для мальчика-с-пальчика. — Всего хорошего, господа, – мерзко выдавил он, бросив на пол плотную чёрную маску и врубив на полную катушку хит (да какой это хит, это самый настоящий шит – дерьмо, по-английски!): — «Если у тебя есть друг, убей его первым, или он однажды убьёт тебя…» Я подумал, что он тут же уйдёт, но он достал пистолет и выстрелил себе в голову. Мы сели в мою машину. — Домой? – спросил я. — Спать, – ответил Эл. На улице маленьким язычком пламени разгорался летний рассвет. То ли мы двигались бесшумно, то ли мысли в моей голове не давали слышать гул города и собственного авто… Вокруг было лето. Отличная погода. Хорошо-то как вокруг… И как мерзко – внутри! Да ещё и в салоне теперь воняло мочой от штанов Эла. Я прибавил скорости. На пустой дороге она не ощущалась. Что сто двадцать, что сто сорок километров в час – всё едино! Я гнал и гнал, распугивая жирных наглых голубей и редких для этого часа пешеходов. Гнал… Куда? Этого не знал. Одно точно – не «домой» и не «спать»! — Герман, ты спятил? Что ты творишь? Сбрось скорость! Но меня охватила злоба. Пассажир на соседнем сиденье убил всех моих друзей, а я по старой памяти везу его «домой, спать»? Ну уж нет, не бывать этому! Я резко вывернул руль вправо, на отвратительную изрытую просеку. Скорость всё же чуть-чуть сбавил, но и той, что осталась, хватало, чтобы чувствовать дух опасности. — Там разрушенный мост, Герман! Ты это знаешь! Останови машину! Выпусти меня, придурок! Эл безуспешно дёргал ручку дверцы. Она не работала. Это знали мы оба. Эл посмотрел на меня глазами, полными ужаса. Наверное, я сейчас гораздо больше был роботом – машиной, умеющей только давить на педаль. Я перехватил его взгляд, улыбнулся и подмигнул. Скоро, скоро покажется мост. Главное, чтобы моей решимости хватило! — А может, ты и прав. – Эл откинулся на спинку сиденья и отстегнул ремень. Мне не хотелось думать – прав я или нет. Это тот случай, когда мне было наплевать на вечные «или» и «но». Машина долетела до заградительной линии, легко разорвала красно-белую предупреждающую об опасности ленту и зависла в свободном полёте. Я думал о том, что было бы неплохо там, куда сейчас навсегда унесёт нас моя «девятка», встретиться всей компанией. Найти для Алинки тёплые слова, чтобы расставание прошло безболезненно, надавать пощёчин дуре Зинке, обнять Шефа и Папу. Ещё раз убить стерву Настю… Эла я там не захочу видеть никогда! И хорошо, и плохо, что в жизни есть поступки, равноценные падению с обрыва, – импульсивные и необратимые. Многие называют их сумасшествием, но именно они наполняют всё человеческое существование смыслом… |