Книга Невольница. Книга 1, страница 18 – Сара Ривенс

Он медленно провел большим пальцем по ожогу. Этот жест мог бы показаться нежным, но только не в его исполнении. Потом внезапно надавил на ладонь. Я скорчилась от боли.

Продолжая разглядывать меня с дьявольской улыбочкой, он положил немного обезболивающего бальзама на кожу. Размазал снадобье и позволил ему впитаться, а затем снова забинтовал ладонь.

— Повязка слишком тугая, — сообщила я, глядя, как он выходит из комнаты.

— Сама ослабь, я тебе не медбрат.

— Ничего бы этого не было, если бы не твоя блестящая идея меня обжечь.

Замечание оказалось явно лишним.

Он повернул голову и уронил аптечку на пол, затем опасно приблизился ко мне, готовый накинуться.

— А ну, повтори, — прорычал он мне в лицо.

Его мощный корпус и каменное лицо пугали меня, но выдать страх было нельзя.

Я должна бороться.

— Я сказала, ничего бы не было, если бы не твоя блестящая идея меня обжечь, — прошептала я, выдерживая его убийственный взгляд.

Я не желала совершить ту же ошибку, что с Джоном, — позволить относиться к себе как к дерьму. Я не желала сдаваться, несмотря на его угрожающий вид.

Он сжал мою челюсть, не спуская с меня глаз, и свирепо скрипнул зубами. И я почти пожалела о своем приступе мужества.

Интересно, как далеко он может зайти, чтобы принудить меня к покорности.

— Если бы не это проклятое завтрашнее задание, я бы расквасил твою паскудную морду, невольница.

Психопат схватил меня за волосы и откинул мою голову. Затем снова стиснул мне челюсть — так сильно, что она чуть не хрустнула.

— Не вздумай упрекать меня, невольница, — яростно прошипел он. — Ты просто ничтожество, ты не смеешь.

Он убрал руку с моего лица, снова надавил на ожог, и я застонала от боли. И наконец со злобным видом он меня отпустил. Выходя из комнаты, он так хлопнул дверью, что та чуть не слетела с петель. Я приложила ладонь к челюсти, судорожно ловя воздух ртом. Неслыханная, бессмысленная жестокость.

Нужно это прекратить. Я утерла слезы и в последний раз шмыгнула носом. Я не должна потакать его капризам.

У меня было два варианта: сопротивляться с риском, что мне разобьют морду, или же заткнуться — и мне все равно разобьют морду.

В обоих случаях он причинит мне боль. Тогда уж лучше противостоять ему.

«Я не понимала, где нахожусь. Было холодно. Все во мне кричало, чтобы я бежала как можно дальше, но я не могла шевельнуться. Издалека доносился смех, этот же смех раздавался у меня в голове, не умолкая.

Я снова попала в ловушку.

Почувствовала, как меня кто-то трогает, хватает за руку и тянет к пропасти за спиной. Я отбивалась и кричала изо всех сил:

— Убирайтесь! Уходите! Умоляю, оставьте меня! Отпустите!

Но ни единого звука не срывалось с моих губ. Рук становилось все больше, меня держали все грубее. И душили. Мне не хватало воздуха. Я запаниковала. Вокруг слышался только их смех, кожа чувствовала только их прикосновения.

— Оставьте меня… — рыдала я в надежде, что они услышат.

— Сделай это для меня, дорогая, — шептал голос тети, эхом отзываясь в голове.

— Тебе понравится то, что я сделаю, маленькая дрянь, — прошептал другой голос мне в ухо.

Я отбивалась, сердце бешено колотилось. Чья-то рука ухватила меня за волосы и с силой потащила. У меня вырвался крик боли. Я больше не могла дышать, и меня охватила усталость. Я перестала бороться и защищаться.