Книга 813, страница 102 – Морис Леблан

— Почему?

— Потому что я сильнее.

— А если он вас убьет?

— Он не убьет меня. Я вырву ему когти, я сделаю безвредным это чудовище. И вы получите письма, Ваше Величество. Они принадлежат вам. И нет в мире силы, которая могла бы помешать мне возвратить их вам.

Он говорил с такой силой и так убедительно, что невольно казалось, что все, пока только обещанное им, уже исполнилось.

Император не мог подавить в себе странного чувства, в котором была и некоторая доля восхищения, и много доверия, которого так властно требовал по отношению к себе Люпен. И его останавливало только нежелание воспользоваться для своих целей таким человеком, как Арсен Люпен, сделать из него как бы своего союзника. Он колебался и, не зная, на что решиться, прошелся по галерее. Наконец он спросил:

— А кто нам может поручиться, что письма украдены сегодня ночью?

— Там поставлено число, Ваше Величество.

— Где?

— Посмотрите на внутреннюю сторону украшения, скрывавшего углубление, там написано мелом: полночь, двадцать четвертое августа.

— Да… в самом деле, – сказал император. – Как же я раньше не заметил?

И он добавил, желая удовлетворить свое любопытство:

— Еще вот эти две буквы Н на стене… я совсем не понимаю их значения. Ведь это же зал Минервы.

— В этом зале спал Наполеон, император Франции, – сказал Люпен.

— Откуда вы знаете?

— Спросите Вольдемара, Ваше Величество. Когда я просматривал дневник старого слуги, то это открытие блеснуло у меня в голове. Я сразу понял, что мы с Шолмсом шли по неверному пути. «Апоон» – часть слова, написанного в предсмертной агонии великим герцогом Германом, и оно значило не Аполлон, а Наполеон.

— Это верно… вы правы, – сказал император, – те же самые буквы в одинаковом порядке повторяются и в одном, и в другом слове. Без сомнения, великий герцог хотел написать «Наполеон». А что же значит «восемьсот тринадцать»?

— Решение этого вопроса потребовало больше всего усилий. Я всегда полагал, что надо складывать эти цифры – восемь, один и три, и получающееся число двенадцать означает этот двенадцатый зал. Но этого было мало. Тут было еще что-то другое, чего я не мог отгадать. Вид этих часов, находившихся в зале Наполеона, помог мне разрешить этот вопрос. Число двенадцать, очевидно, обозначало двенадцать часов. Полдень, полночь! Это самый торжественный момент, и его чаще всего выбирают для решительных поступков. Но почему именно восемь, один и три, а не другие цифры, сумма которых дала бы двенадцать? Для этого я заставил завести часы, чтобы они пробили двенадцать. И в то время, как они били, я заметил, что цифры, обозначающие первый, третий и восьмой часы, – движутся, а другие цифры неподвижны. Следовательно, я получил цифры один, три, восемь, расположенные в более ясном порядке, вместе они дают восемьсот тринадцать. Вольдемар нажал на эти три цифры, и тайник открылся. Вот объяснение таинственного слова и числа восемьсот тринадцать, которые были написаны умирающим герцогом в надежде, что его сын, руководствуясь этими признаками, откроет секрет и достанет знаменитые письма.

Император слушал его внимательно, все более и более удивляясь той тонкости ума, сообразительности и разумной воле, которую обнаруживал этот человек.

— Вольдемар, – сказал он.

— К услугам Вашего Величества.