Книга 813, страница 94 – Морис Леблан

Граф опять улыбнулся.

Девушка посмотрела на лист, который перед ней держали, и рассеянно отвернулась.

Люпен написал тогда: «Апоон».

Изильда также не обратила внимания.

Но Люпен не отказывался и продолжал попытки. Он несколько раз писал это слово, оставляя различные промежутки между буквами, и каждый раз внимательно вглядывался в лицо девушки. Она сидела неподвижно и смотрела на бумагу с таким равнодушием, которое, казалось, ничто не могло смутить. Но вдруг она схватила карандаш, вырвала из руки Люпена лист бумаги и написала два Л в промежутке, оставленном Люпеном.

Последний невольно вздрогнул.

Перед ним было слово «Аполлон».

Но Изильда не выпустила из рук ни карандаша, ни бумаги и продолжала судорожно сжимать пальцы.

Люпен с нетерпением ждал.

Она быстро, как будто во сне, написала другое слово: «Диана».

— Еще слово… еще слово! – воскликнул Люпен.

Но ее пальцы вдруг разжались, и она бросила карандаш.

— Другое слово, я этого хочу! – приказал Люпен.

Ее потухшие глаза ничего не выражали.

— Пойдемте отсюда, – сказал он.

Они уже уходили, когда она бросилась за ними и встала, преграждая ему дорогу. Он остановился:

— Чего тебе?

Она протянула руку.

— Что? Денег? Разве она имеет привычку нищенствовать? – спросил он, обращаясь к графу.

— Нет, – ответил тот, – и я в первый раз вижу, что…

Изильда вынула из кармана две золотые монеты и радостно подкидывала их на ладони. Люпен посмотрел на деньги. Это были французские монеты, совершенно новенькие, чеканки текущего года.

— Откуда ты взяла их? – воскликнул Люпен с волнением. – Французские деньги!.. Кто тебе их дал? Когда? Сегодня? Ну, отвечай!

Он пожал плечами.

— Фу, как я глуп, разве может она мне ответить?.. Дорогой граф, будьте добры одолжить мне сорок марок… Благодарю. Получай, Изильда, вот тебе.

Она взяла монеты и, побрякивая ими, протянув руку, показала на развалины замка эпохи Ренессанс или, вернее, на левое крыло замка и его верхнюю часть. Было ли это машинальным движением? Или этим жестом она хотела поблагодарить за две золотые монеты? Люпен посмотрел на графа. Тот продолжал улыбаться.

«Что это толстяк все время смеется? – подумал Люпен. – Можно подумать, он насмехается надо мной».

На всякий случай он направился к развалинам дворца, сопровождаемый своей стражей.

Внизу, на первом этаже дворца, были огромные приемные залы, следовавшие один за другим, в которых стояла мебель, уцелевшая от пожара. В бельэтаже с северной стороны была длинная галерея, в которую выходили двери двенадцати красивых залов, совершенно похожих один на другой.

Такая же галерея была и на третьем этаже, с той только разницей, что в нее выходили двери из двадцати четырех комнат, опять-таки совершенно одинаковых. Все это было в запустении и разрушено. Наверху ничего. Мансарды сгорели.

В течение часа Люпен без устали ходил по дворцу, напряженно искал. К вечеру он направился в один из двенадцати залов второго этажа.

К его удивлению, там сидел император в кресле, которое принесли по его приказанию, и курил.

Не обращая внимания на его присутствие, Люпен приступил к осмотру зала, по своему обыкновению в таких случаях разделяя комнату на части и осматривая внимательно каждую часть.

Через двадцать минут он сказал:

— Я осмелюсь немного побеспокоить Ваше Императорское Величество, мне надо осмотреть здесь камин.