Книга Об исполнении доложить, страница 105 – Вадим Пеунов

— Кости! Что вы делаете!

— Никто ничего, уважаемый гражданин Крутой, – говорю ему, – с вами не делает. Перестаньте беситься, и боль пройдет.

Крутой притих. Я ослабил наручники.

— Доктор фон Креслер, – говорю, – просил через нас вернуть ему рацию.

Крутой опять взбунтовался. Он попытался боднуть капитана Копейку, но тот уклонился от удара. Тогда Крутой начал биться затылком о спинку сиденья. Она была мягкая. Наручники вновь сделали свое дело. Крутой заскрипел зубами, завыл:

— Да ослабьте, не мучайте!

— Нет уж, Никифор Васильевич, – возразил капитан. – Вначале научитесь вести себя.

Крутой был из буйных. Он кричал и матерился, сыпал на капитана Копейку проклятия и угрозы.

Нас остановил партизанский дозор. Вскоре подлетел на своем иноходце Караулов.

— Вот, – говорю ему, – и виновного привезли. Где труп?

— С полкилометра отсюда, – пояснил Иван Евдокимович.

— Семья знает?

— Нет еще. Сомов предупредил, что до твоего приезда – никому ни слова.

— Сообщите семье и приведите ее на место убийства.

Рядом с Карауловым неотступно находился Леша Соловей.

— Слыхал? – спросил его Иван Евдокимович. – Живо!

Леша поднял жеребца на дыбы, затем наметом ускакал выполнять приказание.

Иван Евдокимович, глядя на Крутого, покачал головой:

— Ну и ну… За что же он своего лесника? А ведь в друзьях ходили.

— Хотел, чтобы мы подозревали Сегельницкого в том, что он сам делал: приготовил землянку, принял десантников, вывел их из леса.

— Как – вывел? – воскликнул Караулов.

— Чрезвычайно просто: под видом работников лесничества включил в цепь, прочесывавшую лес.

Караулов выругался:

— Вот скотина!

Капитан Копейка и боец, поддерживая Крутого под руки, повели к тому месту, где находилось тело Сегельницкого. Крутой вдруг оттолкнул обоих и бросился в лес. Но уйти далеко не успел. Его нагнал на лошади Иван Евдокимович и сплеча рубанул арапником. Удар был так силен, что сбил Крутого с ног. Подоспели бойцы.

Смерть близкого всегда вызывает у родственников чувство невосполнимой утраты. Плакала жена Сегельницкого и обе дочки с невесткой, стояли хмурые сыновья и тесть.

Подвели Крутого.

— Вот, – говорю, – человек, который убил вашего мужа и отца.

Глаза у женщины расширились. Шагнула к Крутому:

— Или мало ты тянул с него деньгами и добром? За что же ты кормильца-то нашего?

— За то, что дурак был! – крикнул Крутой.

Взяв с собой Караулова и шестерых конных разведчиков, мы с капитаном Копейкой отправились в Лесной хутор – надо было произвести обыск в доме Крутого.

Кроме рации и пистолета, мы там ничего не нашли.

Мне необходимо было посоветоваться с Борзовым. Я попытался связаться с Москвой. После долгих усилий через железнодорожную связь мне это все-таки удалось. Но Борзова в управлении не оказалось. Адъютант сообщил, что Андрей Павлович выехал на фронт: «Фриц наступает от Рославля…»

Это было начало наступления группы гитлеровских армий «Центр» на Москву. После тяжелых и кровопролитных боев, прорвав нашу оборону, танки Гудериана устремились к Орлу. На юге вдоль северного побережья Азовского моря рвалась к Мариуполю танковая армия генерала Клейста.

Какие же меры нам с Яковлевым следовало предпринять в сложившейся ситуации?

Он приехал по моему вызову в Светлово. Я рассказал ему оперативную обстановку и поделился своим замыслом выдать Чухлая за крупного советского разведчика. Яковлев любил такие операции, требующие знания человеческой психологии, тонкого расчета, умения быстро ориентироваться в сложной ситуации.