Книга Об исполнении доложить, страница 146 – Вадим Пеунов

Хозяйка поставила на стол две миски с горячей картошкой.

— Умоетесь? Есть горячая вода, – предложила она и вызвалась помочь Николаю Лаврентьевичу раздеться.

Он с трудом поднялся с лавки, снял рваный ватник. А рубашку не смог: прилипла.

Хозяйка намочила тряпку в теплой воде, приложила к спине Сомова. Николай Лаврентьевич сидел у печки. Никитин, продолжая размышлять над создавшимся положением, ходил по комнате.

— Подполье должно действовать! Николай Лаврентьевич, вас знают, вам верят, за вами пойдут. Люди капитана Щепкина – первые.

Сомов промолчал.

Хозяйка сняла с него рубаху. От страха у нее затряслись руки. Николай Лаврентьевич это сразу почувствовал.

— Что, разукрасили? И жена при встрече не узнает, – горько пошутил он.

— У меня где-то марганец был, – сквозь слезы проговорила женщина.

После смерти Петра Даниловича Марфа явилась к его парализованной жене и заявила:

— Собирайся-ка, Луша, перевезу к себе. И тебе сподручнее, и мне – утеха. Нету Петра Даниловича, нечего нам с тобою делить.

Она прикатила тачку, набила ее соломой, поверх кинула тюфяк, уложила на него Лушу. Прикрыла периной и повезла к себе на окраину Ивановки. В хате поместила Лушу у окна, как та хотела: «Мой мир – что увижу, сидя на кровати».

Хата Марфы возле Разбойной балки. Никто-то сюда в ночное время не ходит, поэтому Марфа и не остерегалась, даже окна толком не завешивала. Может, на свет и пожаловали незваные гости?

Громко и настойчиво застучали в дверь:

— Эй, хозяюшка, открывай!

Луша задула было светильник, но Марфа сказала:

— Зачем? Все равно уже заявились.

Она вновь зажгла коптилочку и, взяв ее в руки, отправилась встречать пришельцев.

— Здравствуй, тетка! Или своих не узнаешь? – поприветствовал ее скуластый мужик лет сорока – подчиненные называли его капитаном. – Накорми-ка нас поплотнее.

Марфа поспешила на кухню, начала чистить картошку. Потом решила, что это дело затянется, и предложила:

— Пока готовлю, может, по стакану молока? Вечернее в погребе стоит.

Марфина коровенка неделю перед этим отелилась, и молока было вволю.

— Давай! И к молоку чего-нибудь погуще, – согласился капитан.

Пока пришельцы пили молоко, Марфа хлопотала на кухне. Начистила чугунок картошки, положила с килограмм свинины (еще от мирных дней осталась), луком приправила, сушеного укропа и петрушки добавила. Поплыл по хате аромат.

Опорожнили ночные гости всю кастрюлю. Собрались уходить.

— Ну-ка, тетка, собери нам в дорогу! – потребовал старший.

Марфа растерялась: «Что им дать? Кусок сала и сырой картошки?»

Так и сделала.

— А хлеба нет… не взыщите. Может, еще когда зайдете – испеку. Наскребу муки.

Капитан возмутился:

— Ты что, тетка, своим защитникам милостыню подаешь! Мы там в лесу с голоду доходим, замерзаем, умираем за вас! Ну, показывай, где твои запасы!

— Кроме картошки и молока – ничего нет, – сказала Марфа.

Такой ответ капитану явно не понравился.

— Говоришь, нет? А корова отелилась?

— Отелилась.

— Телку привела или бычка?

— Телку.

— Так зачем тебе корова? Мы в лесу мерзнем, нам нужна еда калорийная, на голодное брюхо с врагом не повоюешь.

И пока капитан разговаривал с Марфой в хате, его люди управились в сарае. Краснобокая, степной породы Маня и не мукнула. Завалили ее. Освежевали.

— Одну половину нам, другую – тебе. Даже больше. Еще голову и копыта на холодец оставляем.