Книга КГБ. Бывших не бывает?, страница 102 – Валерий Пирогов

Нередко во время таких поездок возникали сложные непредвиденные ситуации, в которых проявлялись личные качества хоккеистов. Так, в Швейцарии после прилета в Цюрих хоккеистов посадили в огромный автобус и повезли в модный высокогорный курортный городок Ароса, где должна была проходить отборочная игра.

Дело было поздно вечером. Чем выше автобус забирался в горы, тем становилось темнее, а дорога, петляющая над пропастью, все ýже и ýже. Слева впритык к борту автобуса нависала скала, а справа в полуметре – глубокое ущелье, огражденное (точнее, обозначенное) только редкими деревянными прутиками. Дорога извилистая, рассчитанная на проезд небольшой автомашины только в одном направлении, но никак не на большой автобус.

Вначале спортсмены, уставшие за время полета, дремали, но затем постепенно стали просыпаться и молча, с опаской, наблюдали то за действиями водителя, то смотрели вниз на край дороги, который ничем не был огражден. Молчание было напряженным. Острота положения усугублялась тем, что один из швейцарцев, сопровождавших спортсменов, заметил, как бы между прочим, что вчера здесь упал в пропасть автомобиль.

Взорвалось это тягостное молчание неожиданно, когда один из хоккеистов подсел к водителю и начал задавать ему какие-то вопросы. Несколько человек одновременно закричали на него:

— Не отвлекай водителя, если не хочешь, чтобы мы разбились!

К счастью, доехали благополучно.

В другой раз хоккейная команда возвращалась в Москву из поездки за рубеж в августе. А именно в это время летом в атмосфере образуются высокие и мощные грозовые облака, между которыми возникают встречные восходящие и нисходящие воздушные потоки, которые могут легко переломать даже мощный самолет или столкнуть его в штопор. Так именно случилось в этот раз.

На подлете к Шереметьево самолет с хоккеистами попал в столь сильную грозу и ливень, что пилот трижды пытался совершить посадку, но из-за сильного ветра и плохой видимости от дождя так и не смог попасть на полосу. Тогда было принято решение лететь в Ленинград. Однако сильный ветер и многочисленные грозовые разряды не позволяли самолету набрать высоту. Оставалось одно – вновь попытаться совершить посадку в Шереметьево.

В это время на крыльях самолета стали возникать многочисленные электрические разряды – небольшие молнии. Все съежились в своих креслах. Многие, в том числе и сидевшие рядом с Виктором хоккеисты, стали говорить, что это – наш конец.

Желая подбодрить их и себя, Виктор громко заявил, что это не молнии, а отблески световых фонарей на крыльях самолета. Однако сразу несколько нервных голосов, чуть ли не матом, оборвали его:»Какие это фонари? Это молнии. И это – конец!»

Атмосфера в салоне самолета была близкой к истерике, но, к счастью, пилот оказался на высоте и сумел-таки с четвертого захода посадить самолет. Он не зря имел допуск для совершения посадок в столь сложных условиях.

Когда, истерзанные физически и психологически, хоккеисты и руководители спортивной делегации выходили из самолета, словно родившись заново, Виктор зарекся, что больше никогда не будет летать самолетами.

Однако прошло несколько месяцев, и пришлось лететь снова. После нескольких таких случаев он окончательно сформулировал для себя принцип: «Никогда не говори “никогда”»!