Онлайн книга «КГБ. Бывших не бывает?»
|
— Да мы, Петр Михайлович, все только «за», – миролюбиво согласился Седов. — А сколько процентов авантюризма вы разрешаете иметь контрразведчику? – вернулся к обсуждаемой теме подполковник Михайлов. — Это пусть решает сам контрразведчик в зависимости от конкретной ситуации, но не больше пятидесяти процентов, – полушутя-полусерьезно ответил Вартанян. — Это точно, – заметил Седов, – у нас в отделении главный авантюрист Цветков. Он в ходе оперативно-технических мероприятий обязательно попадает в критические ситуации. Только авантюризм его и спасает. — Не только меня, а и всех нас. Вспомните, как в прошлом году ОТУшники у объекта ставили визир – просверлили дырку в потолке и кусок потолка отвалился… – с улыбкой пояснил ситуацию Музыкантов. Тут все присутствующие дружно захохотали, вспомнив эту трагикомическую ситуацию. Вместе с ними искренне смеялся и Вартанян. Контрразведчики уважали и завидовали герою разведчику и разведчикам вообще. Это объяснялось просто. Они были патриотами по роду службы и по призванию, но в то же время романтиками и прагматиками одновременно. Они завидовали разведчикам-нелегалам, которые, живя за границей, могли жить чужой жизнью и в пределах этого были абсолютно свободны. Контрразведчик, в отличие от нелегалов, был под контролем руководства и партии каждый день и час. Мало кто из советских людей, считавших чекистов всесильными, догадывался, что сотрудник КГБ беззащитен. Но это было именно так. Любой гражданин СССР мог пожаловаться на несправедливость по отношению к себе со стороны начальства в партком, местком, в милицию или в прокуратуру, в райком партии, наконец. Военнослужащие, сотрудники МВД и прокуратуры могли обратиться за помощью в КГБ. И только сотрудникам КГБ жаловаться было некому. Над ними была лишь маленькая надстройка – партком КГБ и Административный отдел ЦК КПСС, что было одно и то же, но жаловаться туда было равносильно самоубийству. И все-таки на свете есть справедливость, правда, её, как всего хорошего, много не бывает, но тем не менее случается. И контрразведчики в исключительных случаях использовали возможности партийной демократии. Случалось это очень редко, тут неуместно даже сравнение с тремя процентами авантюризма, о которых говорил полковник Вартанян. Ну, разве что в три процента. Когда случалось, что руководитель подразделения КГБ полностью не вписывался в коллектив, при очередном выборе в партком коллектив в процессе тайного голосования мог позволить себе не избирать его в состав парткома. Это автоматически расценивалось вышестоящим начальством как ЧП, после чего раздосадованное руководство назначало им другого руководителя. Ретроспектива В КГБ не принято было разбрасываться наградами. Это в армии офицер мог получить выговор или даже неполное служебное соответствие, а через несколько месяцев отличиться на крупных учениях или в боевой обстановке и получить награду. В КГБ взыскания давали очень редко, но если получил выговор, то на несколько лет мог забыть о поощрениях. Зато он мог быть уверен, что на всех совещаниях и подведениях итогов его фамилия будет звучать в перечне провинившихся. И потребуется немало усилий и терпения, чтобы переломить негативную ситуацию. Полковник Вартанян один из немногих разведчиков советского поколения стал Героем Советского Союза в 1984 году, после возвращения из загранкомандировки, длившейся 30 лет. Его высоко ценили и уважали коллеги, а со временем его имя стало известно миллионам людей, превратив в живую легенду. |