Книга КГБ. Бывших не бывает?, страница 170 – Валерий Пирогов

— И ты попался, как лох. Тебе после этого не только в контрразведке, даже в милиции нечего делать… Это всё? Пошли в кабинет. Сейф опечатаем, напишешь объяснение. Да не забудь отметить, что деньги ты брать не собирался, хотел взять его с поличным за дачу взятки. После этого ключи и удостоверение сдашь начальнику отделения. И сиди дома, жди, какое решение примет руководство. Все…

Ретроспектива

В таких случаях обычно следовало увольнение из органов, но у майора был родственник в парткоме КГБ, да и работник он был неплохой. Поэтому его по договоренности перевели в Московское управление, что было понижением, но характеристику дали положительную. Иначе кто бы его взял? Естественно, об этом инциденте в его личном деле не было ни слова.

Типичная ситуация, когда беспринципность или несправедливость со стороны начальников в разведке порождает предателей, а в контрразведке – приспособленцев и карьеристов. Бывали случаи, когда от оперуполномоченного, допустившего служебный проступок или просто непригодного для оперативной работы, избавлялись путем выдвижения его в другое подразделение с выдачей положительной характеристики.

По закону подлости такой работник в другом управлении нередко становился большим начальником, были случаи, что и генералом. При этом лучше он не становился, следовательно, его подчиненным не позавидуешь.

В период горбачевской гласности и перестройки у одного из сотрудников Первого отдела произошел неожиданно приступ борьбы за справедливость. Майор Иванов работал не на самом видном участке оперативной деятельности, как говорится, звезд с неба не хватал, поэтому по сравнению с другими оперативниками, действительно отличавшимися в работе и имевшими конкретные результаты, получал меньше поощрений, что задевало его самолюбие.

Скорее всего, именно это подтолкнуло его к мысли организовать наблюдение за своими непосредственными начальникам и фиксировать малейшие факты злоупотреблений служебным положением с их стороны. Так ему виделось даже проявление ими участия и помощь людям в сложных жизненных ситуациях, которую те оказывали с использованием своих возможностей.

К этому делу он отнесся серьезно. Факты фиксировал в специально заведенной записной книжке с указанием дня и часа выявленных нарушений. Когда число таких фактов переполнило записную книжку, он перенес их на бумагу и отправил в партком КГБ.

Через некоторое время документ этот с грозными резолюциями руководства КГБ спустился вниз – в Первый отдел для разбирательства и принятия мер.

Там значилось более двадцати зафиксированных Ивановым нарушений, на каждое из которых руководству отдела пришлось давать обоснованный ответ.

Все факты руководство отдела смогло как-то объяснить, кроме одного – почему сотрудник отдела, недавно прибывший в отдел, получил поощрение за обеспечение безопасности Олимпиады–80 в Москве. Тут, как говорится, промашка вышла.

Приказ о поощрении контрразведчиков, которые успешно справились с оперативными заданиями на различных объектах Олимпиады, составлялся спустя несколько месяцев, и никто не заметил, что в список попал новый сотрудник, который несколько дней принимал участие в этой работе, но формально приказом был назначен на день после окончания Олимпийских игр. Тут бдительность и дотошность майора Иванова была уникальной. Пришлось ошибку исправлять и извиняться.