Книга КГБ. Бывших не бывает?, страница 219 – Валерий Пирогов

Андропов умел слушать людей, считаться с их мнением, не отвергал несогласия, умел признавать свою ошибку. Он сам был генератором идей и требовал от подчиненных конкретных предложений. Чекисты должны были служить образцом законопослушности, высшим уровнем которой служила ответственность за деятельность КГБ перед ЦK КПСС и правительством, которым сообщалась информация обо всех промахах и происшествиях.

Андроповым было принято решение, что в вопросах о выезде за границу КГБ только информирует, но своего мнения не высказывает, а решение принимает комиссия ЦК. Конечно, это не касалось случаев, когда речь шла о данных, связанных с возможным нанесением ущерба государственной безопасности.

Он согласился с Министерством культуры, что к решению вопросов о выезде за границу деятелей культуры КГБ отношения иметь не будет. Было запрещено реагировать на анонимные доносы. Расследованию подлежали только анонимные заявления о возможных акциях террора, экстремизма и использовании взрывных устройств. Были прекращены запреты со стороны КГБ на публикацию произведений литературы, театральные постановки и кинофильмы. По инициативе КГБ вышли не издававшиеся многие годы книги Зайцева, Северянина, Мандельштама, Бруно Ясенского…

Созданные по инициативе Андропова НИИ КГБ вычислительной техники, электроники, связи, криптографии получали высокую оценку, их разработки немедленно внедрялись в практику.

Андропов видел опасность подрывной деятельности спецслужб Запада, направленной на разрушение СССР. Его первым решением стало создание Пятого управления, в задачу которого входило противодействие спецслужбам, идеологическим центрам Запада и антисоветским организациям по проникновению в СССР в целях дестабилизации обстановки и подрыва конституционного строя.

Деятельность Управления направлялась не против определенных категорий советских граждан, в частности интеллигенции. Это было адекватной реакцией КГБ на инструкции Госдепартамента США посольству в СССР: сосредоточить внимание на обработке авторитетов в области культуры, критиков, студентов и лиц, которые могут влиять на формирование общественного мнения.

Управление должно было не только противодействовать проникновению агентуры западных спецслужб, но и знать обстановку и процессы в этой среде, которые могли быть использованы спецслужбами и западной пропагандой в подрывных целях.

Курируя деятельность ПГУ КГБ (внешней разведки), Андропов редко вмешивался в детали операций, полностью доверяя это профессионалам, которых в разведке КГБ всегда было достаточно. Более того, он не делал трагедии из каждого провала в операциях советской разведки за рубежом, считая их неизбежными издержками этой опасной работы.

Он старался минимизировать наказание разведчиков и кураторов, которые по тем или иным причинам не смогли успешно выполнить поставленные задачи. Были случаи, когда он лояльно относился даже к разоблаченным и арестованным шпионам, как это было в случае с отменой смертной казни Филатову. Иногда по фактам сомнительных контактов разведчиков ПГУ с сотрудниками западных спецслужб и лицами, допустившими утечку секретной информации, он рекомендовал ограничиваться административными мерами, вплоть до увольнения со службы, но без репрессий.

Он ощущал необходимость модернизации социалистического общества и видел пути совершенствования, но речь шла не о перестройке. Возможно, ему не хватило времени на решение этой задачи.