Книга КГБ. Бывших не бывает?, страница 52 – Валерий Пирогов

Да, для того чтобы быть приближенным к важным персонам, требуются люди особого склада, а члены Политбюро были не просто большими руководителями, это были настоящие небожители.

Именно такими исключительными качествами обладал ставший легендой Первого отдела подполковник Макаров, оперативно обслуживавший охотхозяйство «Завидово», которое много лет служило загородной резиденцией для руководителей СССР от Хрущева до президентов России. После десятилетий работы на этом важном участке контрразведки ему по личному указанию Леонида Ильича на ступень выше занимаемой должности было присвоено звание полковника.

Полковника Макарова высоко ценил не только Брежнев, весь коллектив охотхозяйства, руководители 9-го управления КГБ и, естественно, сотрудники Первого отдела относились к нему с искренним уважением за высокий профессионализм, простоту и искренность. К его заслугам можно добавить и то, что он сумел подобрать и воспитать себе помощника Евгения Спицина, который достойно продолжал его дело.

Полковник Седов руководил в Первом отделе Вторым отделением, оперативно обслуживающим ГРУ Генштаба, проще сказать, занимающимся в ГРУ контрразведкой, то есть защитой особо важных государственных секретов и выявлением шпионов. Он был суров и не склонен к сентиментальностям, но доброжелателен и заботлив по отношению к подчиненным. Лишь однажды он поделился с ними подробностями своего военного детства.

Произошло это, когда после разоблачения американского шпиона Васильева контрразведчики Первого отдела, принимавшие активное участие в его разработке, «расслаблялись» совместно с руководством «семерки». Когда мероприятие закончилось естественным образом, то есть каждый из присутствующих выбрал свою норму спиртного, руководители отдела и «семерошники» ушли. Оставались только самые стойкие – свои: майоры Ткаченко и Харсеев да капитан Музыкантов.

— Сергей Иванович, интересно, как вы начинали свой путь в контрразведке? – поинтересовался Музыкантов. В отличие от осторожных и сдержанных коллег ему всегда не терпелось проявить инициативу и показать себя.

— Да как все, – начал вспоминать полковник. – Как-то во время соревнований по стрельбе ко мне, молодому лейтенанту, подошел особист, седой майор, фронтовик, которого все в части боялись и уважали одновременно, и прямо так предложил:

— Сынок, стреляешь ты хорошо. Я смотрю, что и в других делах ты шустрый… Как думаешь жить дальше?

— А в чем дело? Я что, действительно шустрее других? – насторожился Сергей, не понимая, что имеет в виду особист и куда он клонит.

— А ты не боись! Тебе это не идет. Пошли ко мне в кабинет, погутарить надо…

Так он впервые оказался в кабинете особиста.

Полковник Седов помнил как во время войны он жил на оккупированной немцами территории в Брянской области. Мальчики оставались детьми, несмотря на все тяготы грозного военного времени. Собирали в поле и на огородах все, что можно было съесть… играли в войну, но без слов – немцы могли не понять шуток и стрельнуть.

Ему запомнилось, как однажды он украл у немецкого ездового красивую уздечку. В тот же день воришка был разоблачен и поставлен немцем к стене сарая.

Немец долго размахивал у него перед лицом дулом автомата, после чего отошел на несколько шагов и выпустил очередь в воздух. Сергей от страха закрыл глаза и без сознания опустился на мерзлую землю. Немец остался доволен произведенной экзекуцией, весело заржал и удалился, а Сергей еще долго лежал возле сарая без движения и без звука. Он не помнит, о чем думал в тот момент, но в памяти на всю жизнь осталось пляшущее перед глазами дуло автомата и громкий гортанный крик немецкого солдата: «Шиссен! Шиссен!»