Книга Тайники партизанских троп, страница 124 – Юрий Мартыненко

— Так их на другой машине увезли.

— Две полуторки милиции было?

— Две, – невозмутимо ответил Матвей Прокопьич. – Первая ушла вперёд, а вторая, видели, отстала по дороге.

— Сейчас, поди, бандюганов этих уже допрашивают в городе? – звонко предположил один из ребят.

— Разговор с такими короток: за шиворот да в каталажку, – отозвался Евсейка.

— Будут знать, как по чужим путикам добычу собирать, – добавил другой подросток.

— Дядя Матвей, так у них и оружие было? – допытывался Евсейка, у которого из головы не выходила ночная стрельба.

— Был обрез, – пояснил Матвей Прокопьич, на ходу сочиняя историю с чужаками.

— Хорошо, что никого не поранили.

— По ним хорошенько пальнули, они и про обрез, поди, со страху забыли.

— Поди, сразу в штаны наложили.

— Поглядеть бы на них, кто такие?

— Чего глядеть? Я уже представляю рожи косые-рябые и бородатые.

— Сущие разбойники.

— Ты, брат, книжек начитался?

— Давно не читал. Считай, с осени.

— Ладно вам, пацаны, про них долдонить. Лучше шагу прибавим, маленько уже до дому осталось.

— Надо было попроситься, чтобы на машине-то подвезли.

— Поздно ты спохватился.

— Точно, не догадались вовремя, вот мы дуралеи. Машину помогли вытолкать, попроситься не догадались.

Слушая ребят, Матвей Прокопьич остановился, поправил ремень ружья, котомку за плечами и сказал: – Не спорьте, ребята, милиционеры находятся на специальном задании, поэтому посторонних брать на автотранспорт им запрещено.

Его поддержал Евсейка:

— Кончай болтать, пацаны, и шире шаг!

* * *

Возвращение промысловиков из тайги стало праздником для деревни. Соскучившиеся по сыновьям матери начали пораньше топить бани, доставать из погребов и подполий соленья: огурцы, помидоры, кабачки, квашеную капусту. Варили в чугунках щи и картошку, чтобы вечером после всех колхозных дел кормить ребят. Матрёна загодя, до рассвета, до утренней дойки напекла пирогов с яйцами и жареными груздями. К вечеру принесла Валентине.

— Что вы? Что вы? – замахала та руками.

— Ты, девка, не отказывайся. Это гостинец к приходу Матвея Прокопьича. Потом с Ермолаем отправлю к столу самогоночки. Баню-то, вижу, недавно затопила? Дым из трубы идёт.

— Прибежала в обед с фермы, сделала первую накладку. Прогорело. Сейчас накидала полную печку. Дрова лиственничные сухие. Успеет, поди, прогреться банька?

— Ты перед вечерней дойкой ещё закинь поленьев. Пускай до темноты и топится.

— Тётя Мотя, и вы приходите в баню с дядей Ермолаем. Помоетесь. Потом вместе поужинаем.

— Не откажусь, наверное. Мы бы и свою затопили, но печка сильно прохудилась. Последний раз сильно дымила. Чуть не угорели. Ермолаю всё некогда. Сама видишь, сколько скотникам работы на ферме. А так-то и глина есть, и кирпичи ещё с осени лежат.

— Вот и не надо пока вам своей бани. Можно нашу топить. Дядя Матвей как раз в прошлом году печку переложил. Ещё до войны.

— Ох, девка! Раскололась наша жизнь на «до войны» и на «во время войны», – тяжело вздохнула Матрёна. – Ладно. Оставайся. Бежать надо, бурёнки заждались.

— Мне тоже пора. Телята ждут, – улыбнулась Валентина. Сегодня у неё радостное настроение. Дядя Матвей из тайги возвращается!

26

Майор Акио не особо доверял перебежчикам. Он в деталях помнил историю почти трёхгодичной давности, когда японцы не сразу поверили перебежчику с советской стороны в столь высоком ранге начальника НКВД по Дальнему Востоку. Правда, Люшков выдал японской стороне очень объёмную и ценную информацию о состоянии частей Красной армии, дислоцированных на востоке Советского Союза. Но как было объяснить провалы операций, которые были предложены и разработаны тем же Люшковым? Взять, к примеру, одну из них, связанную с физическим устранением Сталина?