Онлайн книга «Тайники партизанских троп»
|
Специфическим видом преступности военного времени стали лесные банды, состоявшие из дезертиров, уклонистов, беглых заключенных, идейных противников советской власти. Огромные таёжные пространства Сибири укрывали тех, кто не хотел ни воевать, ни трудиться, кто прятался от правосудия, дезертировал из действующей армии. Основная «специализация» таких ОПГ – дорожный разбой, кражи колхозного скота. Люди золотой тайги особенно остро это чувствовали. Удалённость приисков друг от друга, бездорожье, отсутствие зачастую телефонной связи, малочисленность населения золотого прииска, отсутствие многих мужчин делали семьи подчас беспомощными в обезвреживании разгулявшихся по тайге банд. Даже родная тайга для сибиряков, каждый её хорошо знакомый уголок, сеяли страх перед жителями. Женщины боялись ходить в лес без сопровождения мужчин даже группами, выйти в лес в одиночку даже мужчине с ружьём – это значило положиться на самого себя в случае, если на него вдруг выйдут какие-то люди. Эта «таёжная война» целиком ложилась на плечи сотрудников НКВД. О напряжении, которое было на этом «тыловом фронте», говорит один факт – официально рабочий день сотрудников милиции во время войны составлял 13 часов, то есть больше, чем на предприятиях. Фактически же работали по 18–20 часов. Причина – острейшая нехватка кадров. В 1941–1942 годах тысячи и тысячи сотрудников милиции ушли на фронт, в том числе очень много руководящих работников. Освободившиеся рабочие места заняли вчерашние школьники, проходившие краткие курсы подготовки, женщины и бывшие милиционеры, ушедшие со службы по возрасту. Каждый сотрудник с опытом, особенно в сфере уголовного розыска, становился на вес золота, и потому самая распространенная просьба местного милицейского начальства к вышестоящему – прислать специалиста. А кроме того, спектр ответственности Наркомата внутренних дел был очень широким – от пожарной безопасности и охраны общественного порядка до борьбы с агентами иностранных разведок. * * * Упорно росли слухи, что одновременно с охотниками-зверобоями в дебрях тайги промышляет другая бригада из не пойми какого сброда. Поговаривали, что там и одиночки-зэки, сбежавшие ещё до войны и нашедшие укрытие в глухих местах, в коих прокурор – только медведь. Примкнувшие к ним отказники от мобилизации, точнее, сбежавшие по пути на фронт, иначе говоря, обычные дезертиры. Прятавшиеся от правосудия проштрафившиеся работники, покинувшие свои места, чтобы уберечься от неминуемого ареста. А всех их объединял обыкновенный бандитизм – ремесло, которым не брезговали эти так называемые джентльмены удачи. Особенно после ограбления одного из северных приисков накануне войны. Буквально за пару дней до 22 июня. Пользуясь страшным известием, грабители затерялись на время, затаились, что называется, «легли на дно». Тем не менее не прошло и нескольких месяцев, как некоторые из этой банды «засветились» в городе. Наступившие лютые морозы гнали урок в тепло, в цивилизацию. Их взял на заметку новый начальник НКВД капитан госбезопасности Харин. Взял по наводке известной в прошлом городской проститутки, а позже, как поговаривали, содержательницы подпольного борделя Наташки Замошкиной по кличке Мошка. Время от времени урки наведывались в город погреться женской лаской, погулять-попить-поесть, чтобы после опять нырнуть в тайгу. |