Книга Тайники партизанских троп, страница 63 – Юрий Мартыненко

— Ах ты, сволочь! – закричал он и бросился на Малькова. Он замахнулся для удара, тот уклонился, удар пришёлся по шее, образовалась рваная рана, из которой брызнула кровь, запачкав воротник. Вид крови подействовал на следователя отрезвляюще. Он вызвал санитара, чтобы тот наложил повязку. Ещё через три дня Николая под конвоем привели в зал судебных заседаний. За длинным столом сидели трое, председатель, мужчина, и две женщины, заседатель и секретарь. Председатель велел сесть. Конвой занял свои места возле у окон и входной двери. Председатель уточнил его данные, затем спросил, получил ли обвинительное заключение, и объявил состав суда. После этого зачитал текст обвинения.

— Признаете ли вы себя виновным?

— Нет, не признаю. Я ни в чем против советской власти не виновен, – собрав всю волю в кулак, старался говорить как можно спокойнее Мальков, не спуская глаз с судей.

— Значит, не желаете разоружаться, агитацией занимаетесь?

— Какая же это агитация? Вы цитируете какие-то отдельные, ничего не значащие фразы и по ним делаете вывод о моей враждебности. Да и фраз этих я не произносил, и с людьми этими не встречался!

— Зато мы хорошо осведомлены о вашем вражьем настрое и восхвалении Троцкого. А вы эти контрреволюционные фразы называете ничего не значащими?

Наступило молчание. На подсудимого смотрели трое судей, и Мальков не знал, как их убедить в том, что он не враг народа. Судьи переглянулись.

— Вам все ясно? – спросил председатель у женщин. Те кивнули. Дали последнее слово.

— Зачем вы даете мне последнее слово?

Специальный суд, совершаемый «тройкой», проходил при закрытых дверях. Длился не более пяти минут. Объявили приговор: «Пять лет заключения в лагере с поражением в политических правах на два года после отбытия заключения».

* * *

Заключённых отправили по этапу. Сначала по железной дороге до пересыльного пункта. После полок столыпинского вагона двухъярусные нары пересыльного барака показались очень удобными. Пересылка жила своей жизнью – нары то внезапно пустели с отправкой очередного этапа, то пополнялись людьми, прибывшими с новыми эшелонами заключённых. На пересылке без дела не сидели. Каждое утро заготавливали дрова и корчевали пни у ворот. От этой работы поначалу у всех с непривычки ныли руки и болели спины. Инструментов не хватало, пилы были тупые, топоры плохо насажены на ручки.

— Привыкайте, – буркнул неподалёку стоявший мордастый вертухай. – Можно сказать, что вы ещё по-настоящему и не начинали работать.

— А можно полюбопытствовать? – поправляя пенсне на горбатом носу, спросил чернявый зэк худощавого телосложения. Узкоплечий, тонкие запястья. Лицо бледное.

— Чего?

— Смею у вас полюбопытствовать, когда же по-настоящему начнём работать?

— Самый умный, что ли? Как это, интеллигент, что ли?

— В какой-то степени да.

— Слишком разговорчивый.

— И всё же, товарищ конвоир? – настаивал зэк.

— Что?! – взревел вертухай. – Какой я тебе товарищ, вражина ты политическая! Враг народа! Гавёшка собачья! Я вот и по зубам могу прикладом. – Вертухай тряхнул за ремень висевшую на плече винтовку.

— Хорошо-хорошо, – согласился чернявый зэк, – я всё понял.

— Чего ты понял?! Чего ты понял?! – разозлился вертухай, но его вовремя окликнул другой конвоир:

— Слышь, Петро!