Книга Станция Степная, страница 257 – Владимир Цыбизов

Аппарат приближался к моторке с правого борта, под углом. Метрах в тридцати от моторки «Астарта» изменила курс и пошла параллельно курсу моторки. Было ясно, что теперь беглецу не уйти…

Вдруг на моторке блеснул огонь, еще раз, и еще… Стреляет! Друзья бросились на дно. Тр-рах! – пуля попала в правое весло – и оно переломилось в том месте, где на него нажимал трос. Аппарат вильнул влево – и врезался в моторку. Раздался взрыв…

Юрий и Виктор не видели, что сделалось с моторкой. Когда они поднялись со дна лодки и огляделись, то не увидели ни моторки, ни того, кто ею управлял, – аппарат, вздымая тучи брызг, мчал их все дальше и дальше, в открытое море. Только сейчас они поняли, какую ошибку допустили, когда запускали двигатель «Астарты»: они не установили стрелку ограничителя дистанции. Следовательно, аппарат будет теперь тащить их в открытое море до тех пор, пока не выйдет все топливо. И назад не повернешь: весла выпали за борт. Лодку не сможет нагнать даже миноносец или торпедный катер.

Якорькова и Курганова нашли в море лишь под утро. Сахаров вызвал их вместе с начальником отдела завода Житковым к себе и попросил рассказать, что произошло в море. Потом отпустил их и сказал Житкову:

— Советую пока не выпускать «Соленоид» из бухты.

— Пока?

— Да. Пока лодка не будет опробована и пока не сможет сама передвигаться.

— Но почему «Соленоид» должен опасаться выхода в море?

— Вы слыхали, что рассказал Курганов? – задал встречный вопрос Матвей Ильич. – Как вы думаете, зачем Томпсон бежал в море?

— Очевидно, за тем, чтобы перебраться к своим… – нерешительно ответил Житков.

— Вот именно, к своим. Нам известно, что возле берегов полуострова – нашего полуострова – крейсирует подводная лодка одной иностранной державы. Есть все основания предполагать, что она хочет взять на борт шпиона с берега. Однако у нас нет гарантии, что лодка не нападет на «Соленоид», если он выйдет в море…

Проводив Житкова до дверей кабинета, Сахаров заходил по комнате. Ярцев, все это время сидевший молча, сказал, склонив голову набок:

— Матвей Ильич, вот вы сказали, что «Каракатица», – ведь вы ее имели в виду? – что «Каракатица», пожалуй, сможет напасть на «Соленоид», если он покинет залив.

— Да, сказал. А что?

— А мне кажется, что не только сможет, но обязательно нападет.

— Вот как? Ну-ка, ну-ка…

И полковник, сев за стол и облокотившись на него, внимательно посмотрел на капитана, приготовился слушать. Ярцев повернулся к Сахарову и медленно, как бы проверяя на слух свои слова и взвешивая их, начал:

— На эту мысль меня натолкнуло одно важное обстоятельство. Помните, Волк радировал, чтобы его встречали в квадрате 53. Встреча должна была состояться прошедшей ночью. И не состоялась. Причем в условленное место не пришел не только Томпсон, но не прибыл и связной «Каракатицы». Спрашивается, почему не явился связной?

— Да-да, так… – пробормотал полковник. – Почему же не явился?

— А потому, – с горячностью выкрикнул Ярцев, – что Томпсон не утонул, как мы все предполагали, а благополучно достиг борта «Каракатицы». Потому-то сторожевик и не мог обнаружить его в море.

— Ну, тут вы переборщили, – заметил Матвей Ильич и откинулся к спинке стула. – Его могло просто убить взрывом – вот он и пошел ко дну. Впрочем, допустим, что правы именно вы. Почему же вы считаете, что «Каракатица» обязательно должна напасть на «Соленоид»?