Книга Станция Степная, страница 31 – Владимир Цыбизов

Не успел Коля задуматься над этим странным обстоятельством, как из вагона послышался резкий треск звонка. Коля вздрогнул, посмотрел, разинув рот, снизу вверх на таинственный вагон и побежал к переезду: звонок напомнил ему, зачем он поднялся в столь ранний час. Шел уже седьмой час утра, и мать, наверно, заждалась его. Он ведь теперь ее помощник. Можно сказать, тоже на транспорте работает. Он и сигналы знает, и как фонарь на стрелке заправить – тоже знает, а на сигнальном рожке играет так, что любого взрослого за пояс заткнет, десять очков вперед даст.

— А ну – хоп! – И Коля перескочил через кучу шпал, сваленных на междупутье. Поискав вокруг глазами, он с удивлением произнес: – Ого, уже починили, засыпали! А ведь ямища такая была, что «ФД» мог свободно влезть. Чудеса!

Впрочем, Коля давно уже знал, что чудес на свете не бывает, а все делают люди. И воронку от авиабомбы засыпали люди, и путь починили люди, путейцы. Наверно, всю ночь работали…

Коля оглянулся на вагон, тяжело вздохнул и запрыгал по шпалам дальше. Ладно, никуда он не пропадет, этот вагон. Вот пойдет обратно домой и заглянет в него. В крайнем случае можно будет в люк забраться… А мать-то, наверно, ждет не дождется. Поди, устала, спать хочет… С непривычки оно, конечно, хоть кому доведись, из сил выбьешься. Тут и за сигналами смотреть нужно, и стрелки переводить, и за чистотой следить, а там, глядишь, в будке звонок заверещит – к телефону беги. Отец делал все это быстро, легко, а матери где уж там… Стрелочницей стала работать совсем недавно, еще не освоилась. Вот и приходится ей помогать: хоть стрелки почистишь – и то ей легче.

Коля прибавил шагу. Вскоре из-за состава порожняка показалась будка у переезда. Начались стрелки. Вот стрелка номер три. Ишь, уже почищена… Что же это мать не подождала его? И номер пять почищена… Вот он сейчас спросит ее…

Мать работала на следующей стрелке. Нагнувшись, она протирала мазутной тряпкой стальную полосу, по которой скользят «перья» стрелки, когда ее переводят. Заслышав шаги, мать посмотрела из-за плеча на сына и разогнулась.

— Прибежал? – тихо произнесла она.

— А то!

— Помощник… А я, видишь, последнюю стрелку привожу в порядок.

— И лампы заправила?

— И лампы заправила. Ты больше так рано не вставай, я теперь сама справляюсь. Поди, спать хочешь?

Мать любовно и одновременно жалостливо посмотрела на сына, хотела поправить ему кепку, совсем съехавшую на правое ухо, но, взглянув на выпачканные мазутом руки, со вздохом опустила их и сказала:

— Поправь кепку-то. Избегался ты у меня совсем. Носишься целыми днями, точно угорелый, бездумная твоя голова. Совсем от рук отбился.

Коля поправил кепку и шмыгнул носом.

— Мам, дай я стрелку помажу.

— Тебе дай, а ты опять весь перемажешься?

— Не перемажусь. Тогда я не умел, а теперь умею. Я теперь рукава заверну. А, мама?

— Нет-нет, не проси. Я сама доделаю.

Мать наклонилась и опять стала протирать стальную полосу. Коля стоял, насупившись, и никуда не уходил.

— Что ж я теперь, зря пришел? – мрачно сказал он.

Мать взглянула на сына и с грустью произнесла:

— И всегда ты вот такой непослушный. Говорила же тебе, чтобы не приходил сюда, без тебя управлюсь. Прыгаешь тут по рельсам, еще под поезд попадешь. Хочешь, посиди в будке, а то здесь подожди меня, вместе домой пойдем.