Книга Кованый сундук, страница 121 – Александр Воинов

Через два дня Лена уже получила пропуск в порт, на котором было написано, что она является служащей «Кригсмарине Зеетранспортштелле», что в переводе с немецкого означало «Управление военно-морских перевозок».

Ее обязанности были не столь сложны, сколь утомительны. С раннего утра и до вечера в бригаде чернорабочих она подметала склады, помогала грузить зерно, убирала и мыла полы в конторе управления.

Одесский порт раскинулся вдоль залива на много километров. Отступая, советские войска его почти не разрушили, надеясь вскоре вернуться.

Заняв Одессу, гитлеровские власти отдали приказ всем портовикам приступить к своим обязанностям. Но большинство портовиков эвакуировались и ушли с армией. Немцам пришлось набирать новый штат.

Портом теперь распоряжался Попеску. На все важные посты он поставил прибывших с ним специалистов и тех из русских, кто проявил желание служить под его начальством. Среди них был инженер Ткачевич. Он вскоре пошел на повышение, его репутация казалась Попеску безукоризненной. Тем более что Ткачевич представил неопровержимые доказательства того, что в годы гражданской войны служил офицером у Врангеля, преследовался за это советской властью и, естественно, при первой же возможности перешел на сторону новой власти.

Ткачевич был строг с подчиненными и проявлял должное рвение в выполнении приказов начальства. И теперь, когда Лена издали видела его то на одном, то на другом причале, он казался ей важным и недоступным.

И все же, изредка встречаясь с ним, – это обычно случалось в те дни, когда она убирала контору управления, – она всегда улыбалась ему как старому знакомому, а он, суховато кивнув, проходил мимо. Свое обещание перевести ее на другую, более легкую работу он словно забыл, ей было неудобно ему напоминать. Ведь он и так много для нее сделал.

Однажды, это было на третий или на четвертый день ее работы в порту, Лена вернулась домой особенно усталая и раздраженная.

— Что случилось? – спросила Надя. – Устала?

Лена досадливо наморщила лоб.

— Ах Надька! В порту столько возможностей, а я хожу как дура! Ни немецкого языка не знаю, ни румынского! Что вокруг говорят, не понимаю! А как много важного можно было бы узнать!..

— Да будет тебе психовать, – старалась успокоить ее Надя. – Ты и так сумеешь. А я сегодня радио слушала!

— Ну, что там говорили? – спросила Лена, несколько успокаиваясь.

— Наши уже к Херсону подходят.

— Теперь все понятно!

— Что понятно?

— Понятно, откуда в порту столько появилось раненых немцев и румын. Их грузят на корабли. Будут эвакуировать. А сегодня утром пришли транспорты с войсками. Разгружаются…

Лена обедала, а Надя сидела напротив нее, подперев ладонями щеки, и рассматривала ее покрасневшие, в ссадинах руки.

— Чего ты сегодня такая сердитая? – спросила она.

— Мне кажется, Надька, нам вдвоем с тобой не справиться.

— Неужели ты Вальку в покое оставишь?

— Нам в порту люди нужны. Приглядываюсь ко всем, думаю, с кем бы поговорить начистоту. Подсяду к человеку, и кажется, вот только намекну ему, и он меня поймет, а заговорить – душа не пускает!

— Провала боишься?

— Да разве дело во мне самой! Неохота помереть, ничего не успев сделать.

Приказ, который девушки получили накануне вылета, предписывал им на месте подобрать себе помощников. Первая же встреча с Валей показала, как это бесконечно сложно. Тысячи людей вокруг, и наверняка кто-то только и ждет нужного слова, но как этого человека найти?