Книга Кованый сундук, страница 147 – Александр Воинов

— Теперь назад пихай! – услышал он наставительный шепот Сергея. Ну и нервы же у этого парня!

Миша палкой вмял обрывки проводов глубже в землю и притоптал ее.

— А теперь разрыхли! Не то увидят утром, где затоптано, и начнут проверять!

Нет, этот Федоров, очевидно, решил здесь открыть курсы по подготовке специалистов!.. Миша несколько раз шаркнул палкой по верхнему слою земли.

Обратно они возвращались уже проверенным путем. Федоров покорно лез за Мишей через груды лома, но ему все время не везло: то ногу ушиб, то схватился за острый выступ и сорвал кожу на ладонях. Наконец, где-то посреди изнурительного пути чертыхнулся и решительно сказал, что будет до казармы добираться сам и что уже приглядел себе местечко, где отсидится, дожидаясь, когда немцы уйдут из Одессы.

Они простились. И Миша уже в одиночку проделал остальную часть пути гораздо быстрее, счастливо избегнув опасных встреч.

Ткачевич ждал его. Когда Миша ввалился к нему в кабинет, он радостно улыбнулся.

— Ну как, напереживался? Наверное, килограммов десять потерял?

— За пять ручаюсь! – Миша присел к столу. – Дайте, что ли, закурить.

Ткачевич протянул ему сигареты и взглянул на его руки.

— Чем ты резал?

— Палкой и ножом, – ответил Миша.

— Куда все дел?

— Палку бросил. А нож Федоров забрал.

— Он с тобой вместе резал?

— Нет, на одиннадцатом причале успел до меня порезать.

Миша пошел к умывальнику и тщательно вымыл руки, заботясь о том, чтобы под ногтями не осталась земля. Великое дело – осторожность и предусмотрительность!

Когда он вернулся, Ткачевич сидел, устало откинувшись к спинке стула, и, придвинув к себе план порта, внимательно его разглядывал.

— Маловато мы сделали порезов! – проговорил он. – Но цели все-таки, думаю, достигли. Черта с два у них теперь что-нибудь получится!..

— Кроме нас тоже кто-то сейчас режет! – сказал Миша.

— Наверняка! Утром сходим, посмотрим, что у нас получилось.

Так и сказал: «Сходим, посмотрим, что у нас получилось» – буднично и обыкновенно, словно речь шла о грядках, куда они сажали рассаду капусты.

Дело сделано. Крейнц с присущей ему тщательностью соединил все шурфы проводами, уверенный в том, что маскировка помешает подпольщикам нарушить электрическую цепь. Но Крейнц ошибся в своих расчетах. Именно потому, что провода были закопаны в землю, оказалось возможным сделать порывы, о которых Крейнц не узнает до того мгновения, когда будет включен рубильник.

Борьба! Два человека ведут медленный, неторопливый разговор, и кажется, что они просто устали после большого рабочего дня и не пережили тревожных часов в зловещей ночи. Как война меняет нормы поведения! Помнится, однажды он попал на маневрах в болото и увяз по пояс. Сколько потом было разговоров о мужественно преодоленных трудностях. Об этом даже писалось в «Боевом листке». А сейчас они с Ткачевичем могли каждую секунду погибнуть. Но едва прошло чувство непосредственной опасности, как словно волной смыло все переживания. Конечно, где-то в глубине души Мишу еще лихорадило, но он и сам вряд ли признался бы в этом самому себе.

Решили, что уходить из порта не следует. Ткачевич лег на диване, а Миша на столе, подложив под голову папку с делами.

Утром Ткачевич едва растолкал Мишу.

— Ну-ка быстренько слезай со своей королевской постели! – сказал он, безжалостно вытаскивая папки из-под его головы. – Прогуляйся-ка по берегу! А потом к Лене. Она, наверно, ждет, места себе не находит.